Бас. Любимица Иллари

Дальше раздумывать было некогда, поэтому, выронив из пасти чужую башку, я снова прыгнула, не обращая внимания на раздающиеся тут и там вопли. Кто орал, было неважно. Но вот что я успела заметить, это то, что Роар все-таки упал. Наран, кажется, увернулся от залпа. А пятеро оставшихся в живых псов отбросили ставшие бесполезными железки и один за другим начали трансформироваться.

Вы когда-нибудь видели, как происходит оборот у обычных нелюдей?

Ну и хорошо, что не видели, потому что зрелище, надо признать, не для слабонервных.

Хруст костей, выламывающая тело боль, жутковато изогнутые конечности и стремительно вытягивающееся, страшновато деформированное лицо, которое прямо на глазах обрастает шерстью и превращается в звериную морду.

Обычно этот процесс проходит тяжело, до крайности болезненно и неоправданно долго, что не только неудобно, но порой и опасно. Однако сегодня ни у волков, ни у псов не было времени на раздумья, поэтому смена формы происходила бурно, с воем, рыком, брызгами крови и летящими в стороны ошметками плоти, которые стали ценой за ускоренную смену ипостаси.

Не успев толком опомниться, псы рванули к отчего-то замешкавшимся противникам. Правда, одного из них я успела зацепить когтями, поэтому в атаку ринулись уже четыре оборотня. Но для ощетинившегося сталью Нарана и этого было слишком много. Тогда как Рокхет…

А где, кстати, Рокхет?

– Ур-р-р! – с ревом метнулся наперерез псам успевший принять боевую форму вожак, и у меня немного отлегло от сердца.

Значит, серебро его не зацепило.

Отлично, плюс одна боевая единица в отряде.

«Свой», – на всякий случай шепнула я зверю, но тот уже ничего не слышал. С ревом и хрустом врубившись в ряды смешавшихся псов, он безостановочно рвал зубами и когтями все, что только попадалось под руку.

Пепельно-серый волк от него не отставал, и на совсем короткий промежуток времени на поляне воцарился полный сумбур. В котором испуганно ржали стреноженные неподалеку кони. Жалобно выли заживо раздираемые на части псы.

Бешено хрипел отчаянно сражающийся за жизнь седой вожак. И победно выл мой беснующийся от крови зверь, которого вид умирающих врагов подчас превращал в настоящего монстра.

Все закончилось в считаные мгновения – круговерть оскаленных пастей, брызжущие во все стороны кровяные фонтаны, крики, вой… а потом на поляну вновь опустилась тишина. Причем настолько полная, что раздавшийся в ней щелчок сдвигаемого с места рычажка показался мне оглушающе громким.