Бас. Любимица Иллари

Поэтому мой зверь если не признал его, то все же позволил быть рядом. И это было такой удачей, что я не хотела раньше времени ничего менять.

Но теперь, когда сделка заключена, у меня не осталось выбора.

Этой ночью суровая богиня Кхеметт – на этой мысли из моего горла вырвался едкий смешок, – так вот, Кхеметт приняла под свою руку незнакомого оборотня и при свидетелях обязалась оказать ту помощь, о которой он попросил. Проблема заключалась в том, что просил он не для себя, а от лица владыки, чтоб ему пусто было, Эйлинона.

Проще говоря, гордый волк был настолько обязан друидам, что по доброй воле пошел в пожизненное услужение к богине-кошке, считая, что это перекроет тот долг, который он успел взять в лесном дворце.

Интересно, чем он был так обязан «зеленым»? И понимал ли, на что подписался? Если нет, то Эйлинону при встрече придется кое-что мне объяснить.

– Бас? – тихо спросил жрец, нависнув надо мной и пытливо заглянув в лицо. – О чем ты говоришь?

Я вздохнула и открыла глаза:

– Нас обманули, Ниал: сегодня ночью от лица Кхеметт сделку заключила другая богиня.

Кот вздрогнул. Но не возразил, не начал спорить – мы, баскхи, будучи прямыми потомками Кхеметт, всегда чувствовали ее настроение и понимали ее знаки лучше кого бы то ни было. Иногда даже лучше, чем жрецы. И я совершенно точно знала, что сегодня Кхеметт не была настроена принимать под свою руку волка без роду и племени, который вздумал шантажировать ее с помощью обряда. Она ни за что не позволила бы сделать то, что сделал он.

Не приняла бы от лохматого столь серьезную жертву. Первая ступень посвящения… Не таким должно было быть его служение богине. Видит бездна, совсем не таким. Тем не менее кто-то вмешался в ход ритуала и насильно привязал жизнь волка к Кхеметт, не считаясь с ее мнением.

– Кто это был? – так же тихо спросил жрец, прикусив губу.

– Иллари, кто ж еще? – невесело хмыкнула я. – Только у верховной богини хватило бы наглости вмешаться. И только ей было под силу провернуть такой обман, да еще в присутствии волков.

У нас с ней, если помнишь, сложные отношения. А ее слово всегда весило больше, чем слово Кхеметт, поэтому придется подчиниться. Но кто бы знал, как же мне не хочется этого делать!

Жрец бережно поцеловал меня в губы:

– Прости, я не увидел. Не понял.

– Прощаю, – печально улыбнулась я, протягивая к нему руки. – Но ты знаешь, что это означает.

– Я больше тебя не увижу…

– Да, Ниал. Это наша последняя ночь.