Когда я думаю о Блоке…

«В лучшем, наиболее органическом, что русские символисты оставили, есть черта постоянная, объединяющая авторов различных: то, что определялось в те годы как „трепет” и что было, в сущности, ожиданием какого-то огромного события, как бы уже нависшего над миром, катастрофы, счастья, „преображения жизни”, как тогда говорили, – „кто знал чего?” Что породило это великое явление»? (Р. Тименчик).

«Мы переживаем кризис. Никогда ещё основные противоречия человеческого сознания не сталкивались в душе с такой остротой, никогда ещё дуализм между сознанием и чувством, созерцанием и волей, личностью и обществом, наукой и религией, нравственностью и красотой не был так отчётливо виден» (Андрей Белый).

«Для поэтов первого поколения… символизм был прежде всего освобождением от односторонней аскетической морали русской либеральной общественности. Из интеллигентского монастыря внезапно открылся выход в вольный и широкий мир…» (В. М. Жирмунский).

Встретил ли символизм критическое неприятие? Безусловно. Л.

Н. Толстой, В. Г. Короленко, А. П. Чехов, Максим Горький выступили против поэтических устремлений символистов, или, как их тогда называли, декадентов, защищая классический реализм. «Их поэзия, их искусство нравятся только их маленькому кружку точно таких же ненормальных людей, каковы они сами» (Л. Толстой). Декадентство он оценивал, как «несомненный упадок цивилизации».

«Декаденты – люди, изнемогавшие от массы пережитых впечатлений, чувствующие в себе поэтические струны, но не имевшие в душе камертонов в виде какой-либо определённой идеи…» (Максим Горький).

«Лирика Блока символична, мистична, бесформенна, нереальна – но под собой она предполагает очень реальный быт, с определёнными формами и отношениями ‹…›. Эта лирика не переживёт своего времени и своего автора» (Л. Троцкий).

«Условный знак, символ, иероглиф суть понятия, вносящие совершенно ненужный элемент агностицизма» (В. И. Ленин).

Язвительные замечания современников вызвал знаменитый однострочник В. Брюсова «О закрой свои бледные ноги».

Вл. Соловьёв, которого Жирмунский назвал первым русским символистом, написал: «Для полной ясности следовало бы, пожалуй, прибавить, „Ибо иначе простудишься”, но и без этого совет г. Брюсова, обращённый, очевидно, к особе, страдающей малокровием, есть самое осмысленное произведение всей символистской литературы…».

А. П. Чехов ехидно заметил: «И ноги у них (декадентов. – Д. М.) не бледные, а такие же, как у всех, – волосатые».