Стрелки. Сборник рассказов

Я поднял трубку, надеясь услышать голос своего друга, который наверняка опять укатил к какой-нибудь девице за город, и мне необходимо приехать за ним, ведь денег у него, как обычно, не осталось… Но всё оказалось совсем не так. Голос был мужским, но не знакомым мне. Очень подавленным… Чувствовалось сильное напряжение, которое, казалось, вот-вот перейдет в бесконтрольную истерику. Мужчина не представился, но очень настойчиво просил меня приехать в специализированный центр для онкологических больных.

Помню свои первые ощущения.

– Что за розыгрыш? – сказал я. – Какой, к черту, центр?

Было слышно, что на другом конце трубки мужчина еле сдерживался, чтобы не взорваться потоком неприличных слов. Но всё же самообладание взяло верх, и он в точности повторил то же самое, что и в первый раз.

Знаете, что я сделал? Я повесил трубку, и, вроде, назвал его козлом. Что за идиот, подумал я. Мне должен позвонить мой друг, а он занимает телефонную линию со своими непонятными просьбами.

Не успел я уйти на кухню (жажда мучила по утрам), как телефон вновь залился переливистым звоном.

– Да чтоб тебя, – я уже не сдерживал своих эмоций. – Что тебе от меня надо?

– Если ты не приедешь в специализированный центр для онкологических больных, я приеду на Даунинг-стрит и разнесу тебе башку, вырву твои кишки и растяну их вместо веревок для сушки белья. Ты понял меня, дебил?

Мне казалось, что пауза, возникшая между нами, длилась целую вечность. По моей коже пробежал холодок. Я не испугался, хоть он и назвал точную улицу, на которой я живу.

До меня только дошло, что, может, я нужен там неспроста? Кому придет в голову угрожать расправой, только лишь, чтобы я приехал в этот центр. Что-то здесь явно не так.

– Куда именно мне нужно прийти? – спросил я.

– В холле второго этажа, у стойки регистрации, я встречу тебя, – на этом в наш разговор вмешалась серия повторяющихся гудков.

Спустя час я поднимался по лестнице этого центра. Высокий мужчина с мужественными чертами лица стоял посреди коридора.

Его взгляд был наполнен безграничной усталостью, а легкое дрожание скулы указывало на сильное нервное потрясение. Рядом с ним на скамейке сидел маленький мальчик, на вид – лет шести. Он не двигался, отрешенно глядя в одну точку. Его бледное лицо будто кто-то вымазал мелом. Судя по всему, это его сын, и было видно, что они оба раздавлены общим горем.

– Майк Стоун, – он назвал моё имя громко, но спокойно. Я остановился в нескольких метрах от него.