Судьба в точке пространства

Мир состоит из вещей, а мы живём мыслями о них.

Вещи уязвимы, их формы суть воображения самих.

Мысли о вещах быстро забываются,

даже если что-то всё время теряется.

Просто наша жизнь, как песня пастушья,

но мы не страдаем от равнодушия.

Мы, пастухи пустоты и четвероногой мебели,

символ красоты, уплывающие за горизонт лебеди.

Там, где вещь кончается,

пустота начинается.

На этом месте любопытство

и начинает искусство.

Искусство общается с человеком тет-а-тет.

Между ним и нами невозможен запрет.

Интеллектуальное равенство гарантирует природа.

Но есть невидимая преграда.

Не любят искусство те, кто владеет благом,

за его доступность под нейтральным флагом.

Там, где искусство, согласие заменяет равнодушие,

а поголовное разногласие расчленяет единодушие.

Нули, которые управляют властителями блага,

точкой и запятой превращаются в рожицы на бумаге.

Способность творить помогает свою судьбу прожить,

а навязанная благодать заставляет служить.

Мы то, что знаем, делаем, а что не знаем творим.

«To make» заменяет «to create».

Шедевр не знает, что мы хотим.

Гений редкая случайность, понимающая истину.

Гений есть от Бога, точно, Воистину!

Поэт переносит себя стихами в материю,

стихи выносят его за пределы способностей в мистерию.

Там и создаётся шедевр, который всех удивляет.

Нет творческих способностей перед тем, что ужас вселяет.

Мы стихи сочиняем ради любви,

и чтобы наследить после себя- OUI.

Мы выражаем себя в окружающем мире

и выражаем душу свою, обнимая лиру.

Поэт – средство существования языка,

он тот, кем язык жив наверняка.

Язык старше нас и приспособлен к мутации.

Наши стихи переживут нас даже в иммиграции.

Начиная стихи, мы не знаем конец и берём отсрочку,

язык сам продиктует нам следующую строчку.

С рифмой можно зайти туда, где никто не бывал.

Качество поэзии определяет языка потенциал.

Колоссальный ускоритель – это стихосложение,

мы попадаем в зависимость от этого явления.

Поэзией мы на всё проливаем свет.

Человек, зависимый от языка, – и есть поэт.

Безумие

Безумие интеллигенции грозит,

для разума одной воды, наверно, будет мало.

По бумаге мыслями перо скользит.

Когда же пробуждение? Кругом одно начало.

Судьба осталась с бородой,

а губы из породы «попросить бы»,

мой лик – колючий и седой,

вот полоснуть бы всё опасной бритвой.