Судьба в точке пространства

Тогда ты увидишь, как жёлтая птица

высиживает лимоны на поле пшеницы

и как дети самолётов на прогулке вторят вопрос,

почему их не учат мёд собирать и делать навоз?

И зачем деревья скрывают сияние корней и древо семей?

И почему чем чаще рыдают, тем тучи чернее и веселей?

В том мире увидишь, как злятся вулканы,

как океаны выпивают разные страны,

и сколько на небе разных церквей,

как за воскрешение наливают глинтвейн.

После этого уже не надо другим выступать,

не зная тебя, лучше твои стихи прочитать.

Вот когда про тебя уже всё рассказали,

то, что ты написал и тебе написали,

заведомо чувствуй затаившийся крах,

а иммунитетом останавливай страх.

Тогда можно будет себе всё простить,

но сохранить желание себя любить.

Ради этого и стоит творить,

чтобы весело было жить.

Беспредел

Все бредут по исхоженным тропам,

кругом шпили торчат, как рёбра Европы,

но мы простые, смертные прохожие,

купола смотрят в небо и очень похожи

на безликие кругом лица,

словно соски молодой девицы,

ещё не кормившей младенца,

кругом русские, евреи, немцы.

Каждому готово место под надзором,

все под прицелом государева взора,

около той незримости пустоты,

с её притягательностью для темноты.

Длина потёмок короче мысли о бесконечности

и той несправедливости и нашей беспечности,

которая есть на этой земле

и существует просто везде.

Во власти замкнутого бетоном мира,

чтобы произвести из понятий лиру,

надо становиться нелюдимым,

чтобы просто обернуться иным.

Вокруг много разношерстных людей,

трудно их понять. Лучше любить зверей.

В их мордах отсутствует честь,

думают они о том, что поесть.

Звери не могут соврать,

им нет смысла взятку брать.

Они не смотрят назад через плечо,

когда их кормят, не требуют ещё.

Человек создал клетку, где отсутствует тень,

а от чёрных мыслей никогда не приходит день.

Судьбу можно перечеркнуть одним,

приговором, что был судим.

Как образно отмечал Солженицын,

жизнь в кандалах украшает лица.

Ему вторило эхо Бродского досужее,

взгляд изнутри острей, чем снаружи.

Не перечислить тюремных строк,

переживших Ильи Эренбурга срок.

Инакомыслие предмет осмысления,

его вдохновение размножается в заточении.

Рабы любят обсуждать жизнь господ,

когда наступит всемирный потоп,

мы все нырнём в водяное царство,

там и будет для всех наше рабство.