Господин исполнитель

Понятно, какой здесь зашифрован смысл: предав классику ради музыкального шаманства, он теперь живёт в череде предательств. Он не находит в себе достаточно любви, заменяет её ловеласничеством, и это разрушает его. Так, отношения с Ксюшей, его студенткой, которые могли стать целительным союзом, заканчиваются скандалом.

Автор умело погружает читателя в плотное марево жизненных перипетий. Ожидание развязки становится почти таким же напряжённым, как в остросюжетной литературе. Читая роман, вы почувствуете это напряжение на себе.

Гржибовская создала таких живых героев, так ловко и органично соединила в них добродетели и недостатки, что поневоле сочувствуешь им, как своим знакомым.

Не буду развязывать все сюжетные и несюжетные узлы. Это вы сделаете сами, прочитав книгу. Скажу лишь одно: Влад Кречетов всё-таки выбрался из липкой паутины пошлости и мещанства, но выбрался самым неожиданным образом.

Роман Гржибовской сочетает в себе черты остросюжетной беллетристики, психологического романа и мелодрамы.

Синтез жанров получается выдающимся, он делает роман объёмным и притягательным для тех, кто воспринимает литературу как глубокое погружение в смыслы.

    Максим Замшев

Прелюдия

Музыка… глубоко проникает в… сознание и легко меняет нравы и обычаи…

    Сюнь-Цзы

Музыка заставляет… забывать себя… под влиянием музыки кажется, что… чувствую то… чего не чувствую, что… понимаю то, чего не понимаю, что могу то, чего не могу.

…Музыка так страшно, так ужасно иногда действует… Разве можно допустить, чтобы всякий, кто хочет, гипнотизировал бы один другого или многих и потом делал с ними что хочет.

    Лев Толстой, «Крейцерова соната»

На скамейке лежал человек. В самом центре Москвы, на Тверском бульваре. Был предрассветный час июньского утра начала «нулевых».

Дворник Кирим неторопливо подметал дорожки, поглядывая на лежащего. Когда он доковылял до скамейки и наклонился к незнакомцу – обнаружил, что это молодой мужчина. До подбородка тот был укрыт светлым плащом.

Под русой головой лежал чёрный кожаный портфель, под щекой – сложенные ладошки: так укладывают детей в тихий час в детском саду. Мужчина спал и ворочался во сне. При этом на его лице возникало болезненное выражение: узкое пространство деревянной скамейки не позволяло бедняге пристроиться поудобнее. Он вздыхал, сомкнутые веки с белёсыми ресницами нервно подрагивали – сон был беспокойный.

Рядом с лавочкой валялась раскрытая газета.