Вырваться из капкана

Уговорила его вместе пойти ночью – обязательно ночью! – выкапывать какой-то волшебный золотой корень.

– Сёмка! – закричала баба Ага, почему-то упрямо звала его так, он и не поправлял, пускай, какая разница.

– Сёмка! Живо за мной! Чую, корешок совсём близко! – и резво запрыгала по кочкам. – Не отставай! Шевели живее копытами!

В резиновых сапогах было холодно, тоненькие, да и рваные, носочки совсем не грели. Хотел уже двинуться за старухой, но вдруг…

Вдруг с ужасом увидел совсем близко на ржавой кочке змею! Гадюка стояла на хвосте и пристально глядела на него чёрными злобными глазами.

Не очень большая, но очень страшная! Змей Сергей вообще не любил, ненавидел и ужасно боялся. Замер, стоял неподвижно, глядел как у гадюки высовывается из пасти жало, высовывается и прячется. И, вроде бы, даже капает зелёный яд… И догадался – сейчас прыгнет на него!

И гадюка прыгнула! Но сразу взмахнул лопатой – была в руке, чтобы копать корень, – и ловко отрубил у неё голову!

Бабка Ага как-то увидела, унюхала и тут как тут – козой припрыгала по кочкам, завопила:

– Ирод проклятый! Ты чё творишь? Это же Яшка, царь болотный! Убил Яшеньку, и нет тебе за это прощения! Будь ты проклят!

Замахала палкой и попрыгала по кочкам дальше, продолжала что-то кричать.

Не видел её, не слушал, а глядел как из болота…

Как из болота, из чёрной густой жижи, выползают змеи, сотни, нет – тысячи гадюк! И кидаются на него!

Прыгают с кочек, пытаются достать до лица, до рук, кусают ноги – тоненькие, хлипкие штаны, подделка под джинсы…

Допрыгивают до груди – курточку не прокусывают, но многим удаётся цапнуть за шею, и руки уже все в крови от укусов.

– Вон! Пошли прочь! – замахал Сергей руками, ловил змей и кидал под ноги, и напрасно, курточка вдруг расстегнулась, а легкая рубашка-безрукавка для гадюк не помеха.

Отрывал гадюк от груди, бесполезно, их всё больше и больше, и в смертельном ужасе завопил:

– Сдохните! Сдохните все!

И – о, чудо! Гадюки сразу исчезли, свалились в болото и только зарябило в мутной воде.

Ещё не веря в спасение – скорее, скорее! – запрыгал по кочкам к сухому месту под деревьями. Голова кружилась всё сильнее, вспомнил про мазь, баба Ага дала баночку, если вдруг укусят. Открыл – мазь чёрная, пахнет отвратно, и, начал быстро мазать укушенные места. Сразу закричал от боли – словно кипятком ошпарило, но кое-как выдержал, вымазал всю баночку, и только тогда потерял сознание.

Очнулся – день уже клонился к вечеру, пролежал так долго.