Сон жизни как жизнь сна

Из необъятного по своей глобальности явления для всех это может обернуться явной трагедией для каждого. Для меня. И что тогда смогут изменить Боги? И не окажется, что молиться станет некому? Они и будут богами? Куда же тогда мы денем нашу веру?

Я не хочу менять ничего в этой жизни! Даже свои заблуждения! У них нет цены. Вся моя жизнь уже стоит меньше. А мне хочется лелеять мои заблуждения. В них есть своя трепетная правда. Я потратила на них жар своей души. Не ахти что, только это все, что у меня есть. Я заберу их с собой.

Будет возможность – проверю, не будет – лишь об этом стану горевать.

Мне нравится, что в этой вселенной я – такая же частичка, как и сама вселенная. Мы с ней меняемся местами и размерами… Только суть одна, мы – живые. Чем больше чувствуем и знаем, тем больше стараемся понять и объяснить. И бежим этот бесконечный марафон без маршрута, как ослики за привязанной морковкой.

Великое счастье – в незнании. Как же жутко было Создателю, если он все-таки был? Есть от чего свихнуться. От полного знания – немудрено и в Кащенко.

Вселенская скукотища! Задумаешь что угодно. Это ли не повод для эксперимента с "образом и подобием"? Понятно, что производство Адама – акт бессмысленный и опасный. Оттого что – безответственный. С Адамами потопами и пожегами не совладать. Мы – бестии хитрые. Создателю неведома жажда жизни. Откуда ему, от скучного знания своего понять, как это страшно – умирать? Ему – бессмертному и безмерному – вольно жить надмирным.

А Адамы хотят тепла, сытости, радости, удовольствий.

И любви. Не к человечеству. А к себе – единственному. И тут Создатель, с его теоретическими представлениями о самом великом – страсти человеческой души – не указ. Сытый ничему не может научить голодного, зрячий – слепого, немой – поющего.

Даже, если Адаму дадут бумагу за подписью и печатью, что ему будет дарована еще одна жизнь, – он будет до самого последнего глотка воздуха цепляться за эту. Ибо Адамы могут доверять только собственным знаниями о жизни, таким же, как сами.

Но это редко.

Так, только Королев мог на вопрос о Луне бесстрашно расписаться: "Твердая". И американцы не подвели. Они поверили и прыгали по ней, как малые дети: "Как здесь красиво!" Вокруг была огромная пустая серая планета. А над ней – голубой шар Земли. Это все сделал человек своими слабыми пальцами. Теперь этот репортаж доступен любому.

Спустя годы, глядя на эти кадры, меня трясло от рыданий и восторга. Ведь я смотрела на себя в прямом смысле – со стороны.