Выжигатель

Условия сотрудничества знали только сам арендатор и наши директор с главбухом. В общем-то, они и были основными выгодоприобретателями, но простым смертным перепадало тоже.

Сон

«Гигантских, циклопических размеров театр. Я понимаю, что сцена огромна, но она так далеко от меня, что кажется маленькой, как почтовая марка, которую дальнозоркий филателист рассматривает, держа в вытянутой руке. Подо мной море людей, отчетливо разделённое каким-то тёмным волнорезом на две равные части. Я сижу над партером и амфитеатром на одном из ярусов галёрки.

Кольцами Сатурна она опоясывает всё пространство зала, разрываясь с двух сторон у сцены. Я смотрю по сторонам, оборачиваюсь назад и вижу бесконечное, несчётное скопление голов, уходящее вправо, влево, вверх. В глазах рябит, мозг не может обработать картинку такого разрешения, и меня начинает мутить. С большим трудом, как проржавевший танк – башню, я отворачиваю голову и пытаюсь сконцентрироваться на светлом пятне сцены. Начинает отпускать. Я жду своей очереди смотреть в бинокль. Бинокль у нас один на несколько человек, зато не театральный, а настоящий армейский. Дождавшись, приникаю к окулярам. Поднимаю линию взгляда над затылками передо мной и вижу саму сцену и несколько первых рядов партера. В партере сплошь знакомые лица: политики, артисты, телеведущие, спортсмены, генералы. Периодически они, как заведённые, привстают, повернувшись вполоборота, и, улыбаясь, делают ручкой в направлении необъятного зала. На сцене лежит жирная сороконожка розового цвета, слегка подрагивая своими сегментами. Я хочу получше рассмотреть монстра и кручу кольцо фокусировки. То, что я принял за насекомое, оказывается вереницей огромных свиных задов. Они настолько плотно подогнаны друг к другу, что похожи на единое существо, а торчащие копыта лишь усиливают обманчивое сходство. Свиньи стоят, наклонив морды к корыту, которого не видно из-за брюх. Их тугие лоснящиеся зады мерно подёргиваются в такт с движением челюстей. Они сосредоточенно и жадно чавкают, не обращая больше ни на что внимания. Кусочки пищи летят поверх задов прямо в зал, и люди в партере с восторгом их ловят руками. До нашей галёрки доходит лишь запах этой амброзии. Вдыхая его, я забываюсь…

Кто-то грубо вырывает у меня бинокль, картинка резко смазывается, и я просыпаюсь».

***

Утро выдалось ясным. Я вообще люблю утро за неистребимую иллюзию того, что вот этот день точно будет полон смыслов и свершений.