Ублюдки

Зимой он страдал от двух вещей – от холода и от темноты, причём даже непонятно, от чего больше.

Утром, когда Миша вставал и шёл на работу, вокруг было темно и промозгло, и к вечеру, когда он возвращался, было то же самое. Дневного света он зимой вообще почти не видел, поскольку в аппаратной телестудии, в которой он работал, окна отсутствовали напрочь, равно как и в комнате, где сотрудники в середине дня пили чай с печеньем.

Можно было бы, конечно, в выходной пойти прогуляться в парк или поехать за город, встать на лыжи.

Но выходные бывали редко, никуда выползать не хотелось, особенно как подумаешь про то, как там, на улице, холодно и что через пару часов стемнеет.

Да и в квартире-то, честно говоря, тоже всё время было зябко, особенно в эту зиму хреново топили, батареи еле теплились. Миша периодически не выдерживал, начинал куда-то звонить, ругаться, но всё кончалось только большим нервным напряжением и расстройством, наутро проклятые батареи казались ещё холодней, чем накануне.

По вечерам он напяливал на себя по два свитера и, скудно поужинав, поскольку тащиться в магазин по тёмным сырым улицам совсем не хотелось, уныло сидел, ждал весны, вперившись осоловевшим взглядом в мрачное, заледеневшее окно.

В углу вообще-то стоял телевизор, но включал его Миша Сулейкин крайне редко, хватало того, что на работе был вынужден без конца пялиться на эти безостановочно болтающие какую-то ерунду экраны, окружавшие его там со всех сторон. Тем более ничего хорошего всё равно не показывали, какие-то бесконечные однообразные сериалы, на которые у него никогда не хватало терпения.

К матери с отчимом Миша не ездил. Как отселился от них, так с тех пор и не был. Далеко очень, на другой конец города надо ехать, подумать страшно. Хватит того, что его периодически в центр посылали по каким-то делам. Он потом возвращался еле живой. Толкотня, холодина, мерзость.

К тому же чего там делать? Со сводным братом и сестрой у них общего очень мало, слишком большая разница в возрасте.

Да и с моложавым отчимом кроме как о лечебной медицине да о теннисе говорить тоже не о чем, а ни то ни другое Мишу нисколько не интересовало.

Настоящий же Мишин отец, некто Вениамин Сулейкин, которого он никогда не видел, жил так далеко, что всё равно как его и вообще на свете не было – где-то в Канаде, в Торонто. Там, говорят, зимой ещё хуже, чем в Москве, совсем околеть можно.

И с девушками Миша Сулейкин в зимнее время тоже не встречался.