Школьный дневник Петрова-Водкина

Заплаканные тетеньки в черных платках, отрешенный вид отца, кукольное лицо покойника с какой-то бумажкой на лбу, белая изнанка гроба, украшенная бумажными цветами, производили странное тягостное впечатление, как будто этот двор с поленницей и забором, и гроб с покойником, и люди вокруг него, – все это было нечто искусственное, бутафорское, постановочное, как в кино про войну, где стреляют холостыми и картинно падают и умирают, чтобы снова ожить на следующем сеансе. Других фотографий деда не сохранилось, и Валька не мог представить, как дед с таким кукольным лицом обращался с лошадьми, как запрягал их в повозку, или поил их и кормил.

Машин в Сердобольске было мало и лошадей использовали часто, особенно когда надо было подвести-увести что-нибудь не очень тяжелое. Продукты в школу и детский сад, газеты из типографии по киоскам и магазинам, почту в различные организации – все это развозилось лошадьми на различных повозках и телегах, а зимой на санях. Из всех повозок особенно выделялась обитая блестящей жестью будка для хлеба, запряженная маленькой каурой лошадкой.

Будка эта курсировала ежедневно между пекарней, продуктовыми магазинами, школой и детским садом, оставляя за собой шлейф густого хлебного запаха. Валька любил запах этой будки особенно осенью, когда летние запахи уже померкли и запах свежеиспеченного хлеба от уже исчезнувшей в переулках будки, долго держался в уже остывшем, но еще не морозном воздухе.

Валька подумал, что лошади большие трудяги и заслуживают уважения, ну а что дед погиб из-за лошади, так это издержки опасной профессии.

Как у летчика или моряка, с каждым может случиться. «Буду рисовать масштабно, с размахом», – подумал он, – «Тоже мне, скульптурка малюсенькая, разве там понятно что-нибудь». В технике рисования учитель никого не ограничивал, главное, чтобы было похоже. И через некоторое время класс сосредоточенно засопел. Николай Вахтангович ходил по рядам, смотрел, изредка подсказывая и комментируя.

– Петров, а что это такое ты изображаешь, – остановился он рядом с Валькой.

– Лошадь, а что ж еще, – с легкой обидой в голосе откликнулся Петров. Обидно, конечно, когда твою работу не ценят.

– А где же тут лошадь, Петров? Треугольник какой-то волосатый. Ты можешь подойти к скульптуре, посмотреть внимательно.

– Что я лошадей не видел, – еще больше обиделся Петров. – Я решил лошадь рисовать настоящую, не то, что эта ваша – малюсенькая и без хвоста. И вообще, у меня дед конюхом был.