Дорогие мои старики

Великолепье канувшего века,

готического храма взрыв могучий,

пересеченье воздуха и света —

но по спине озноб ползет колючий…

Зачем взорвалось готикой строенье,

когда здесь человек так мал и жалок?

Не для того ли, чтоб в оцепененье

душа не воспаряла, а дрожала.

Печален век, когда души недужный

удел – не воспарять, а покоряться.

И воронье над готикою кружит —

над жаждой гибельной с Всевышним

поравняться…

Но даже превратясь в сплошную рану,

душа не примиряется с разрухой —

она не Бога ищет в Божьем храме,

а профиль в небе – как величье духа.

Радищев

Ты пытался водой этой черной умыться,

Этих медленный струй возмутить естество,

но на родине нищей ты лишний, патриций —

и она не признала родства твоего.

Тяжелы времена, но удел тяжелее,

если вещий огонь прозябает в груди…

Нет покоя уже в петергофских аллеях,

но февраль и декабрь еще впереди.

Не потребны отчизне твои воспаренья —

видно, каждое слово имеет свой срок.

Можно спрятать гордыню под маской смиренья,

но возможно ли жить, если так одинок?

…Этой черной воды пригуби на прощанье,

Этой нищей землей хоть карманы набей,

а ненужные крылья сложи за плечами —

утро вечера не мудреней…

Вот теперь ты готов. И до самого края

яд туманный в фамильную чашу налит…

Хлещет кровь из судьбы – вовсе не голубая,

и немая гортань о свободе хрипит.

Средневековое каприччио

(Диптих)

1.

Извивается небо, пронзенное жаркими

стрелами молний,

и исходит дождем – светлой кровью небес.

Подставляю ладони, чтоб небом наполнить

и домой принести – чтобы милый воскрес.

Поцелую пресветлую кровь поднебесья

и омою незрячие очи его,

и взмолюсь темным силам болота и леса —

чтоб свершилось святое мое колдовство.

Никогда, никогда мне волшба не давалась,

но недаром же крестится встречный народ —

если Богу душа дорогая досталась,

пусть себе сатана мою душу возьмет.

Чтобы милый воскрес, чтобы светлое небо

не напрасно катилось по мертвым щекам,

стану ведьмой седой, а потом на потребу

городскому костру свое тело отдам.

2. Казнь

Светает.

Плывешь за цветами.

С ветрами.

И челка

галчонком

летит над лодчонкой,

качаясь.

Очами

лови это утро

над лодочкой утлой —

и с каждой минутой

душа твоя будет печальней.