Последний русский интеллигент. Повести

Артист Тиунов сидел у себя в комнате и, готовясь к очередной охоте, набивал толстые желтые гильзы порохом и дробью, когда пред ним предстали маленькие рыдающие грешники.

– Вот скажи им, скажи им… – настаивала Ольга Петровна. Артист Тиунов безмолвно и изумленно смотрел на нас, видимо, не зная, что и сказать, и мысленно кляня жену, поставившую его в такое дурацкое положение. Он был явно не готов к роли грозного верховного судьи, которую уготовила для него жена.

– Вот скажи им… – продолжала настаивать она, но ему определенно нечего было сказать.

До сих пор помню его ошарашенные удивленные голубые глаза.

– Пусть дадут слово, что больше этого не повторится! – наконец вывела его из затруднительной ситуации жена.

– Да, пусть… – согласился он.

Надо ли говорить, с какой готовностью, с каким жаром и искренностью мы дали это слово… Никогда! Никогда это не повторится!

Это повторилось примерно через полгода.

Прошло сорок лет. Какова судьба этих добрых русских людей, что с ними? Связь с ними давно утеряна. Правда, старшая Люда приезжала как-то к нам в Подмосковье после поступления в Ленинградский медицинский институт со своим молодым человеком. Я еще учился в школе, уже вытянулся и обнаружил, что Люда вовсе не высокая, как это мне казалось раньше, а маленькая и хрупкая. С тех пор мы никогда о них не слышали. Кто мог тогда предположить, что появится когда-то такое никогда не существовавшее государство, как Казахстан? Еще недавно это предположение могло бы вызвать только смех.

 – Доказательство того, что история возникает не из очевидности, а из сущего бедлама. Теперь, когда границы проехали по судьбам миллионов людей, нам не до смеха. Где теперь Света? Хочется думать, что теперь у нее своя семья, дети… Наверное, из нее получилась хорошая женщина, хорошая мамаша…

6.Ностальгия

Каждый день пребывания в Казахстане был пронизан особой семипалатинской тоскою.

А по ночам снился башенный Таллин, море, корабли на рейде…

Таллин и в самом деле здесь казался сном: казалось, не может существовать такой прекрасный город в том же мире, в котором живет неказистый Семипалатинск, где хорошего – лишь вечно синее небо да дикие наигрыши трехструнной казахской домры, которые доносились изо дня в день из радиоприемника.