Четыре времени ветра

(В последнее время новости эти становятся всё более тревожными. Похоже, там что-то затевается).

Каждое утро в магазине можно увидеть очень хорошо известную мужской половине города хозяйку местного увеселительного заведения, рококовую женщину, отличающуюся сложной, роковой изысканностью форм. (Знаменитый портрет вчёмматьрождённой хозяйки расположен над входом в заведение.) Она быстро просматривает оккультные новинки и покупает специально приготовленный для её неутомимых работниц гороскоп на следующую ночь.

В Глаголандии многие верят, что души слов не умирают вместе с обозначающими их словами и могут, вернушись на время из Ближнего Тогосветья, проживать инкогнито новые жизни в других глаголах, которые об этом и не подозревают.

Из поколения в поколение передаётся в старинных родах искусство терминоселекции – выбора нового термина, нового обозначающего слова душой-безтельницей, когда она находится в чревоожидании, в ожидании порождающего чрева непосредственно перед рождением.

В эти судьбоносные минуты перед нею простираются тысячи напряжённых, ждущих, чавкающих чрев, и через каждое из них она может вернуться в мир. Бестельница должна тщательно их исследовать перед тем, как войти в одно из них. Считается, что ошибка при выборе чрева, при выборе своего нового слова-имени, даже маленькая чревоточина в выбранном чреве, чревата страшными последствиями. Неправильно уестествившаяся бестельница расплачивается за такую ошибку всю свою последующую жизнь.

До конца оглаголившиеся души, реинкарнировавшие на всю Катушку Великого Колеса Превращений, души, для которых глаголандская жизнь уже стала метафикцией, вселенской коллюзией, прозрачным покрывалом Майи, могут самогуриться, стать гуру самим себе, достичь, не выходя из себя, полного покоя и умиротворения в своей собственной маленькой нирванночке.

Территория страны настолько мала, что в ней полностью отсутствует общественный и личный транспорт.

Но у западной стены Собора Св. Грамматики всегда стоят для словолюбивых романтических туристов несколько крытых карет, обитых жёлтым бархатом. Шевелятся гривы коней, всплывают над головами, как чёрная пена. Ритмично храпят на козлах огромные ямбщики-кучера в тулупах с поднятыми воротниками, надвинув косматые шапки на брови. Квадартные курчавые бороды грозно к небу воздеты. Торчат кнуты из оттопыренных карманов.