Упасть в Небеса

Несмотря на собственный жуткий страх попасть в руки маньяка, Мария почувствовала горечь утраты маленькой нерасцветшей жизни. Её мысли прервал шум, доносившийся где-то слева от дорожки. Мария крадучись двинулась по дорожке прямо, она знала, чтобы добраться до нужного ей выхода, необходимо идти дальше в этом направлении метров двести и потом повернуть направо. Подходя к повороту, Мария не отрывала взгляда от того места, откуда доносился шум, как будто кто-то рыл сырую землю и её комки падали на опавшие листья. Всего в десяти метрах от себя она увидела чёрное существо, разрывающее что-то на могиле.

Оно достало какую-то палку и развернулось к Марии. Это был большой чёрный пёс, возможно, доберман, с впавшими боками и кожей, туго обтягивающими выступающие рёбра, глаза его светились, из пасти текла слюна. В зубах он держал длинную берцовую кость. Он выронил её и злобно зарычал, оголив большие белые зубы, готовый броситься на Марию в любой момент. Она, не сводя взгляда от пса, пятилась назад в сторону калитки. Когда до неё осталось около пяти метров, Мария повернулся к ней и побежала, что было сил. Доберман бросился за ней. Как только Мария выскочила из кладбища, она резким движением захлопнула за собой ржавую сваренную из труб калитку. Она открывалась вовнутрь кладбища, поэтому, когда рассвирепевший пёс попытался открыть её, толкая вперёд, он не достиг успеха. Только Мария успела отпрянуть от калитки, как морда обезумевшего добермана просунулась между трубами двери, едва не схватив её за руку. Пёс рычал и лаял, пытаясь открыть калитку, но безуспешно. Скорее по случайности, в этой части кладбища сохранился обветшалый забор и калитка, а их высоты было достаточно, чтобы зверь не смог их перепрыгнуть.

Мария по тёмным пустынным дворам изможденная и трясясь от страха добралась до своего подъезда. Дом смотрел на неё безжизненными глазами окон, он словно вымер. Дрожащими руками она нащупала на дне сумочки ключи и открыла дверь подъезда. Внутри было холодно, стояла кромешная тьма.

Лампочки, защищенные металлическими решетками, были выкручены. С тех пор, как умер ветеран Великой Отечественный Войны, никто более из жителей подъезда не вкручивал новые. В действительности Мария не желала видеть обшарканные и изрисованные стены и потолок подъезда. Краска уже почти вся облезла, а ремонт не делали лет как двадцать пять. Некогда белый потолок сейчас был закопчённым копотью дыма сигарет и исписанный сажей от зажжённых спичек и зажигалок.