Манок на рябчика

Тогда почему закрыт? Что тебе до той атмосферы! Ты не хочешь, чтобы кто-то конкретно знал о тебе больше, чем подобает. Вот я сейчас выпил, а у пьяного на языке – сам знаешь… Хорошо, Марковна не пьет. Но… Узна?ют… Помяни мое слово… Да я тебе уже говорил…

Коля усмехнулся. Саркастическая усмешка очень шла к его неожиданной бороде.

– Или я не прав, Виктор Станиславович?

– Ты лучше наливай давай…

Баранов налил.

– Я понимаю, что это лучше, конечно, но есть такое понятие в металлургии «предел усталости», когда металл проверяется на разрыв.

Вполне возможно, этот предел наступил…

– У кого?

– Ну, если не у тебя, так у дочери… Вот Анька тебя и провоцирует…

– Провоцирует… Эва как… И что дальше?

– Дальше – предел прочности и…

Монахову стало смешно от жесткого металлического голоса Коли.

– А ты зря смеешься, Витя. Законы физики еще никто не отменял.

– И что делать?

На этот вечный праздный вопрос ответа не бывает, а если и бывает, то его не знают, а если и знают, то не говорят.

Но ответ прозвучал вполне проникновенно.

– Выводы…

– Ну почему здесь-то, сейчас-то, почему?!

Виктор опрокинул в пищевод еще порцию коньяка. Баранов многозначительно приподнял обе руки к темному небу.

В полной уверенности, что в одиннадцать вечера дочери еще в номере не будет, раздраконенный мыслями отец задумал сесть на балкончике в одиночестве и предельно сосредоточиться после трехсот (как минимум) граммов коньяка. Именно после граммов и сварится что-нибудь эдакое глобальное, именно после граммов… Но дочь в номере была, и не одна.

Детки – Анна, Лора и юный кавалер – мирно играли в карты. – Ой! Дядя Витя! Как я рада вас видеть! – Лорка чмокнула его в щеку. – Такой вы мне сюрпрайз сделали в виде Ани, вы даже не представляете.

– Ты всё хорошеешь, пончик…

Лора весила на пять кило меньше Аньки, но при этом была на сантиметр выше.

– А то! Что нам остается. Ой! Знакомьтесь. Это наш дружок Андрюха.

Дружок Андрюха отложил карты, встал. Монахов протянул ему руку.

– Виктор.

– Очень приятно. Андрей. А по отчеству вас? – спросил кавалер.

– У меня длинное отчество. Поэтому давай без отчества.

– Неудобно как-то…, – Он слегка замялся.

– Удобно, удобно, – весело сказала Анька.

– Это ничего, что мы тут вот пульку расписываем? – спросил Монахова юноша. Так серьезно спросил… Приятный парнишка. Не всякий одиннадцатилетний играет в живой преферанс, сейчас в моде больше виртуальные игры.

– Расписывайте на здоровье.