Манок на рябчика

На глубоком вдохе руки, выворачиваясь, выбрасываются вперед; мощный гребок, второй, третий, и слезы счастья растворяются в бесчисленных кубометрах Черного моря. Вот он, полный возврат в юность!

Тетушка в ту дивную пору работала в Никитском саду, там же и жила в уютном служебном домике. Старший родной брат Костик и двоюродный Серега были одногодками и большими затейниками, а его, младшего, всюду за собой таскали. А когда Костя повзрослел и в Крым ездить практически перестал, Серега обзавелся беленькой «копеечкой».

Вот на ней-то беспечно исколесили весь полуостров, отметились в самых злачных местечках от Черноморска до порта Крым и от Джанкоя до Севастополя…

После восемнадцатого лета, как раз перед армией, больше недели в году Монахов не отдыхал. Только сейчас ведь дошло: в шипящей морской воде. Отдыхать не было ни времени, ни желания. И в Крым его не приглашали: тетя Сима давно вышла замуж за своего мюнхенского коллегу-ботаника, и Серега уже вполне баварский бюргер. Не отдыхал – значит не уставал.

Работенка у тебя, дорогой мой, вполне отдыхучая, экспедиции почти все летом – не каждому так везет…

На курорт бездельничать он сподвигнулся исключительно из-за дочери. Аня честно оттарабанила первый, самый сложный, курс института. Отцу показалось, что даже повзрослела и не по-детски устала. Непременно на курорт, на море: солнечные ванны, купание, здоровое питание, морской воздух! Отец знает, что делает, и лично проконтролирует весь процесс сам, не доверяя никаким родственникам и подругам.

Вот такое непростое решение принял Виктор Станиславович Монахов в отношении своей дочери Анны Викторовны. Дочь не стала противиться, хотя и представить не могла, что будет лежать на пляже каждый день, глазеть на окружающих, регулярно посещать места общественного питания, курортные развлечения и всё такое прочее. И не могла представить только потому, что никогда этого не делала.

Аня Монахова – девочка не усредненная, и по большей части потому, что выросла без мамы и мамы не помнила.

Копание в ячейках памяти, кроме необъяснимого притока нежности извне, ничего не проясняло. Мама ей часто снилась, только Аня не знала, взаправдашняя это мама или сказочная. Она не знала о матери ничего, это не обсуждалось в их семье никогда и никем. До пяти лет она еще задавала вопросы бабушке и няне и слышала в ответ: «Так сложились обстоятельства, девочка моя». Маленькая Аня не знала, что такое «обстоятельства», но фразу эту запомнила на всю жизнь.