Место в жизни

От того, чего у меня еще никогда не было, и теперь уже никогда не будет.

Это было правдой.

Я выбросил сигарету и пошел в паб. Когда за моей спиной дверь, словно турникет на границе, отрезала меня от всего, что было в моей жизни реального, мне показалось, что я услышал какой–то резкий неприятный звук – внутренне я даже вздрогнул или мне показалось, что вздрогнул. Но было что–то, чего я еще не понимал, точнее не понял в тот момент. Паб тут же дыхнул на меня своим пьяным от музыки и разговоров посетителей перегаром, и я тут же нырнул в собственные мысли.

Расплатиться и убраться. А потом забыть. Все забыть и жить дальше. Если получится. Если позволят. А кто, это уже другой вопрос. И вообще это другая жизнь. Моя, но другая.

Я быстро прошел к барной стойке. Бармен, молодой парень, с выбеленным хохолком на голове, крутанул им в мою сторону.

– Я не рассчитался с барменом, который работал до вас… за два Гинесса… в возрасте такой…

Хохолок как–то странно посмотрел на меня. Крутанул головой.

– …с бородой, – добавил я.

Но новый бармен то ли не понял сказанного, то ли ему было уже просто не до меня, учитывая, что я рассчитываюсь, а, следовательно, перехожу в разряд бесперспективных клиентов. Он просто кивнул, продолжая, как мне казалось, как–то странно смотреть на меня. Но, черт бы его побрал, мне было не до него.

– За два Гиннеса прими, – перекрикнул я музыку, положил деньги на стойку, и, крутанувшись на каблуках, поспешил к выходу, попутно бросая всем желающим и не очень, «спасибо».

Вновь оказавшись на улице, я вцепился зубами в очередную сигарету, и, словно запрограммированный, бросил взгляд в сторону, куда всего несколько минут назад умчалась она…а вместе с ней…вся моя жизнь.

Я увидел что–то. И это «что–то» я видеть не хотел. Что угодно, но только не это. Люди. Достаточно много людей, сквозь силуэты которых, простреливала красно–синяя молния.

Я побежал. Несколько секунд и я уже был там, среди этих силуэтов, становясь одним из них и ловя на себе красно–синие отблески проблескового маячка полицейской машины.

«Да скорость–то какая была, вы видели?» – мямлили силуэты. Я оттолкнул нескольких из них и оказался там. Там, где больше не было ничего. Там, где и не должно было ничего быть, если бы я только сказал или сделал что–то другое. То, что хотел. То, что желал. То, что должен был. Потому что все это было, все это могло быть и могло быть иначе.«Не справилась с управлением», – доносилось до меня словно из какого–то другого мира.