Параметры поиска

Диджея-самоучку хотели было убрать, но гости завозмущались, требуя дать парню возможность проявить себя. Вскоре благодарные слушатели принялись герою вечера наливать, кто-то даже встал и продолжил трапезу пританцовывая, традиционно унылый вечер приободрился, заголосил и, горделиво расправив плечи, блеснул красочным подобием столичной тусовки.

Дима был полноватым щекастым увальнем с картины про будни зажиточных украинских крестьян, но держался естественно и непринуждённо, что одно делало его притягательным инопланетянином посреди беспробудной серости окружающих.

Любимым выражением с четырнадцати лет сделалось «утро вечером мудренее», желанной профессией – безделье, призванием – генерировать энергию веселья. Неистребимый тип обаятельного бескорыстного прихлебателя, умело паразитирующего на досадной беспомощности купеческого люда, научившегося кое-как зарабатывать, но не умеющего грамотно потратить, он знал себе цену не хуже матёрой уличной девки, не лебезил, на коротком поводке себя водить не давал и общался лишь с теми, кто был с ним, профессиональным гороховым шутом, на подчёркнуто дружеской ноге. Как ни странно, таковых оказывалось немало, благо тамада умел договариваться с понравившимися девушками, лить им в уши бесконечные гекалитры мёда, склоняя к решительному продолжению знакомства где-нибудь загородом, да так удачно, что, позови он их хоть на Луну, они, недолго посовещавшись, наверное, согласились бы. Николай оказался первым, сказывался опытный глаз москвича, кто посоветовал ему делать на этом деньги, беря почасовую оплату, поскольку отлично знал, что здешние прелестницы более всего опасаются не надругательства – они сами над кем угодно надругаются, а скуки, и за редкое на просторах родного захолустья стоящее веселье с готовностью одарят благодетеля тем, чем, в свою очередь, щедро наградила их природа.

Их общение слегка выходило за рамки Диминого profession de foi, в меру оперативно склонять дам к коитусу Николай за тридцать с лишним лет кое-как научился и сам, хотя циничному напористому коллеге по цеху временами и завидовал.

Тут было нахальство особого рода, умение прирождённого сапёра безошибочно нащупать и не перейти мысленно начерченную в воображении девушки черту, но при том, как бы прогнув линию до известного максимума, не нарушая, однако, целостность последнего рубежа.