Шизофрения. Том 1

Она, впрочем, не спешила её праздновать, чтобы не раздражать лишний раз шефа, который мог быть несколько уязвлён могуществом её женского обаяния. Юная хозяйка жизни уходила из этой истории почти такой же как пришла: самоуверенной, неглупой, влюблённой в свою красоту, будущей акулой корпоративного бизнеса или ночных московских тусовок – смотря на что достанет её терпения и хватки. В глубине души она верила и ждала прекрасного принца на непременном белом коне, но, в чём вряд ли призналась бы даже самой себе, с такой же непременной нагайкой, выраженной в силе характера, способном раз и навсегда сломать её и подчинить своей воле – и чем больше Инна встречала в жизни обожания и преклонения перед её красотой, тем сильнее она ждала того, кто спокойно выстоит под напором её чар, грубо и властно возьмёт за волосы и покажет её скромное место у своих ног.

Так рассуждал Михаил, глядя вслед удаляющемуся такси, везущему его милую подругу в пучину московской ночи, и в который уже раз проклял свою идею, заслонившую для него весь горизонт. Чего проще было бы увлечься такой красотой, которая сама по себе есть концентрированная сила, разве что не благоприобретённая, но дарованная природой или кем там ещё, ради этого идола бросить пить, вгрызться зубами в карьеру, стричь откаты, идти по головам и каждый вечер встречать дома прекраснейшую из мотиваций, чтобы, засыпая рядом с её великолепным телом, чувствовать удовлетворение и счастье и с тихим спокойствием сознавать, что завтра будет такой же прекрасный день, как сегодня.

Неожиданно он дёрнулся, как будто от удара током: его удел теперь быть на гребне замысленной борьбы, а не растрачивать жизнь на плотские утехи и душевный покой. «Так какого же чёрта я здесь делаю!» – выругался Михаил, в первый раз осознав, что, страдая от поработившей его страсти, он тем не менее и в самом страшном кошмаре не может расстаться с ней, потому что нельзя же просто взять и выбросить большую, наиболее ценную часть себя.