Шизофрения. Том 1

Местом собрания назначено было недорогое кафе с претензией на несколько больший, в отличие от обычной гастрономической точки, набор приятных развлечений в виде книг, не носящих пошлого отпечатка бестселлера, авторских снимков молодых фотографов, в чьём объективе уже начинал поблёскивать талант, и живой музыки всех мастей – от электронной до джазовой. Претенциозность немного резала глаз, но зато отпугивала любителей банально пожрать и, наоборот, притягивала скудные ростки столичной интеллигенции, хотя по большей части всё равно лишь тех, кому хотелось казаться таковыми.

Впрочем, в современной Москве интеллект настолько не в почёте, что даже желание круглого дурака сойти за умного придаёт последнему налёт оригинальности, так что в целом заведение с уверенностью можно было назвать нетипичным и артхаусным, если бы киношный термин уместно было применять для описания интерьера и задающей тон атмосферы.

Только лишь войдя в двери и окинув взглядом собравшуюся публику, он сразу вспомнил один характерный эпизод, раз и навсегда приучивший его чураться компании подобных личностей.

Попав однажды случайно на, так сказать, pre-birthday home-party друга своего знакомого фотографа, он, доехавший по случаю пятничных пробок на метро, а потому чуть промокший под моросящим дождём и к тому же обладатель явно поддельного брейтлинга, был принят излишне самонадеянным хозяином за обычного пролетария умственного труда, уверенно пробивающего себе дорогу через тернии офисного планктона. Именинник был коренным москвичом и имел от многочисленных, почивших в бозе бабулек, две квартиры, обе далеко не в спальных районах, одну из которых успешно сдавал и благодаря получаемым дивидендам гордо считал себя представителем избранной касты, которая никогда не опустится до рутинного нетворческого труда. Что же он такое делал, впрочем, так и осталось загадкой, хотя взятый с ходу в оборот Сергей, как единственный из присутствовавших досадно незнакомый с историей жизни аристократического московита, успел-таки за вечер выслушать летопись почти всей его жизни. Ему очень нужен был знакомый фотограф, который обещал под благовидным предлогом покинуть ради него основную программу, заключавшуюся в походе в какой-то кабак, где на заботливо фиксированную сумму был даже приготовлен бедненький фуршет, и потому он дал себе слово выстоять вечер под мощным натиском обаяния юбиляра, стараясь по возможности найти удовольствие в наблюдении этого довольно-таки характерного типа людей.