ЛЯДЬ

Одна вот только ты, шлюхи истекающей отродье, у меня и осталась, – ласково закончила Натаха.

– Отродье означает сын или дочь, – улыбнулась в ответ Малая. – В крайнем случае, помёт. А в остальном ты права – среда заедает. Бывает, встретишь старого знакомого, пару месяцев всего прошло, а как запаршивел. Лебезит, голос елейный, уже не он тебя хочет, а ты его, будь любезна, попользуй. Чуть не на голову сходи. Засасывает, ничего не поделаешь. Что значит светлячка… как ты выразилась?

– Словить. Знаешь, бывает эдакое у мужиков, да и у нас тоже.

Когда охота почесаться обо что-нибудь такое возвышенное, как бы сказать…

– Лёгкая приязнь, юная девушка из хорошей семьи, перл достоинств на истаскавшиеся плечи…

– Вздымающееся вместе с краном чувство. А перл – это как пер, только в прошедшем времени?

– Нет, с чего ты взяла?

– Английский решила учить. Вот, дошла до неправильных глаголов.

– Родная моя, ты чего! – испугалась за неё – или, скорее, за себя – верная сожительница. – Принца из-за бугра подцепить хочешь, меня одну бросить? Ты мне как сестра уже, и теперь, да пойми ты…

– Не менжуй, Клава, больше трёх дырок всё одно не отыщется, – она любила хлёсткие, грязновато-правдивые поговорки их круга, часто цитируя по поводу и без.

 – Надо чем-то заниматься, вот и решила. Тут без вариантов – какой-никакой, а практический толк будет. Язык, он, как говорится, и у пенсионера язык. Опять же интурист пошёл стабильный, надо приспосабливаться; это у них там наверху макроэкономика, а мы губами шлёпаем за наш родной деревянный.

– И как успехи?

– Pretty fine. В смысле и красиво, и хорошо. У них же не озвучивают знаки препинания. И как мне, значит, дословно тогда мысль передать? Ну, не телись, сколько ты по кодазюрам ноги раздвигала, ужель не выучила хотя бы на примитивном уровне.

– Там же французский… – стыдливая неуверенность казалась слишком очевидной.

– Да хоть германский, курва. Или ты без хахаля своего даже пожрать не заказывала?

– Сама дура.

Пятнадцать лет, кровь с молоком, грудь третьего размера и все поверхности, как у нас говорят, рабочие. Кто бы меня на шаг отпустил от себя, из номера-то еле выбиралась.

– Ясно. Очередная история грехопадения на нашем канале. Невинный агнец, соблазнённый в далёкий забугор, истёрт в клочья без права на апелляцию.

– Где ты только этого набираешься, мне всё больше кажется, что сама придумываешь.

– Ты не уходи давай от темы, чай – не чай, а глотать придётся.