Жилец. Рассказы

Когда глядеть на котёнка стало совершенно невыносимо, Ева отвела подсвечник в сторону и осветила скатерть на зеркале, а вместе с ней – большого таракана, медленно шевелившего рыжими усами.

Усы. Вчера они у Тобиаша были, как была и короткая борода – утром он побрился, а она, так занятая своими мыслями или, верней, пустотой внутри, и не заметила.

В дверь постучали, и вода в кухне тут же прекратила литься. Ева отперла дверь и увидела перед собой Адека, старшего сына пани Влашувой.

– Здрасьте, – он приподнял вежливо кепку.

 – Мать сегодня печёт сборный пирог. Приглашает вас на ужин. В шесть. Просила, чтобы вы пришли обязательно.

– Обязательно, – повторила за Адеком Ева, и тот ещё раз приподнял кепку.

– Бывайте, – бросил он и пошёл вверх по скрипящей лестнице.

Войдя в кухню, Ева не сразу заметила Тобиаша – тот стоял почему-то между шкафом и стеной, держа в руках посудное полотенце и кружку, из которой пил за завтраком чай.

– Чего это вы прячетесь? – спросила она. Тобиаш усмехнулся.

– Я совершил убийство.

– Интересно, – сказала Ева, а Тобиаш указал ей на раздавленный тараканий труп на половицах.

– Где у вас веник?

– За дверью. Меня позвали есть пирог в шесть. Вы пойдёте? Это недалеко, этажом выше.

Тобиаш, заметавший уже таракана в совок, замер.

– Что за пирог?

Пожав плечами, Ева села за стол и вынула сигареты из кармана халата.

– Сборный.

– Спасибо, подумаю, – ответил Тобиаш и замёл в совок луковую шелуху, валявшуюся неделю под столом.

– Я тоже ещё подумаю.

Тобиаш сбросил мусор в мусорный ящик.

– Вы всегда открываете дверь, не спросив, кто там?

– А?

Повторив вопрос, он добавил:

– Опасно одной.

Ева сунула руки в карманы халата, не находя слов.

О пироге Ева вспомнила в половине шестого, когда в квартире над ней заскрипели половицы – Адек и Ваца раздвигали стол. Перевернувшись на спину, она протёрла глаза кулаками и прислушалась к их глухим голосам, но слов не разобрала.

Тобиаш обнаружился сидящим за кухонным столом с ворохом газет.

Свечу он воткнул в горлышко бутылки из-под купленного утром кефира – не растерялся, но растерялась Ева, вспомнившая, что где-то в квартире был ещё один подсвечник.

Кажется, в закрытой комнате.

Наверное, Тобиаш справился и так.

– Красивое платье, – сказал он, поднимая глаза от газеты, и Ева слегка покраснела, сбросив с рукава пёрышко.

– С-спасибо, – пробормотала она. – Вы идёте?

Тобиаш покачал головой.

– Боюсь, что нет.