Калейдоскоп душ. Художественная философия

А увидел я следующее: прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки в воздухе висела… голова. Просто одна голова без каких-либо признаков всего остального. Сверху и снизу от неё отходили тонкие нити, уходившие соответственно в пол и потолок. На них она, видимо, и держалась. Когда я её увидел, голова смотрела в стену и вызвала у меня лишь любопытство. Но, как будто почувствовав, что на неё смотрят, она начала медленно поворачиваться на своих ниточках и буквально через пару секунд её взгляд впился мне в глаза.

Он был ужасен – там была беспредметная злость, ярость существа, патологически ненавидевшего мой мир и конкретно меня, видимо, за то, что я посмел к нему вторгнуться. Взгляд прожёг меня насквозь и мгновенно вызвал такой дикий страх, что моё сердце чуть не выскочило из груди, а спина взмокла от ледяных бисеринок. В тоже время страх этот помог мне тут же из сего состояния вылететь и оставить голову в покое в своём мире. Сон как рукой сняло, я ещё долго не мог успокоиться, зато понял, что обучение принесло свои плоды, и я уже могу совершать и более длительные контакты с тонким миром. Ну а страх… так память тут же напомнила мне о дорисовке мозгом того, что нет в его «базе данных». Конечно, никакой головы там не было, но сущность, которую я увидел, имела такой облик, либо вообще не имела никакого с точки зрения материального мира, что мозг не смог подобрать для меня адекватную картинку и «нарисовал» нечто такое, ассоциирующееся у него с диким ужасом.

И вот, через пару дней, вытравив из души и из памяти тот страх, я, наконец, рискнул первый раз покинуть бренное тело и плотно соприкоснуться с тонким миром.

Заранее перейдя на психическое дыхание, я концентрировал Прану в темечке – там, где по учению йогов находится верхняя чакра, и через которую мне и надо будет выйти из материального тела. Максимально расслабившись, я стал прислушиваться к шумам в эфире и стараться, чтобы шумы сии мой мозг смог превратить в понятную информацию. Течение времени стало неразличимым, информация превратилась в голоса и образы, и моя сущность, уже воспринимаемая мною только как сознание, потянулась туда, к ним, манящим своим светом и неизвестностью…

Я оказался как будто повешенным в белом тягучем тумане.

Вокруг мелькали разноцветные всплески, что-то двигалось, переливалось, а в голове мельтешил балаган из чьих-то слов… или размышлений… Одно только это уже стало интересным. Однако долго в одиночестве мне висеть не пришлось.