Аэрофобия

Заглядывая в гроб с названием «Оптимальный», я вижу на дне протянувшееся на всю длину и так же упакованное в целлофан возвышение – не то доску, не то плиту. Под пленкой имеется мелкая наклейка, но прочитать ее я не успеваю. Посторонив меня, один из покупателей оставляет свою тележку и ложится в гроб. Он улыбается и ворочается до тех пор, пока менеджер отдела не запускает руку куда-то ему под спину. Раздается щелчок, и покупатель замирает с закрытыми глазами. Еще пару секунд назад тяжело дышавший, он перестает выказывать малейшие признаки жизни, но на вопрос менеджера: «Все?» – с воодушевлением кивает.

Менеджер опять запускает руку ему за спину. Придя в себя, покупатель вылезает из гроба и, не мешкая, принимается водворять его на свою тележку. На место сбытого изделия менеджер ставит новое. На сей раз я удосуживаюсь прочесть наклейку на донном возвышении. Полезной информации, если не считать набранной петитом технической справки, на бумажке кот наплакал: «Уровень загробья». Я спрашиваю, как обыкновенная доска может служить уровнем загробья. В ответ менеджер предлагает мне тоже лечь в гроб. Я уточняю, что это даст, но, махнув рукой, забираюсь в домовину. Менеджер нажимает какой-то секретный рычажок у меня под боком. Я чувствую, как обернутое целлофаном и давящее в спину угловатое возвышение равняется с дном. «Все?» – осведомляется менеджер. Я равнодушно киваю. «Можете выходить». Я со вздохом встаю из гроба. Читая в моих глазах насмешку, менеджер тоже улыбается и вытирает что-то тряпкой в гробу. «Вы не чувствовали доски, хотя лежали на ней». – «Я не чувствовал доски, – говорю, – потому что вы опустили ее». – «Ничего я не опускал. Да это и невозможно. Смотрите сами». Он приподнимает доску, открывая ровное и цельное, без малейшего зазора, дно под пленкой. «Что же вы там включали и выключали?» – «Во-первых, сначала выключил, а потом включил. Во-вторых, не что, а кого». – «И кого же?» Усталым жестом менеджер приглашает меня склониться над гробом. Придвинувшись, я вижу, как вдоль днища и поперек длинной стороны вымахивает и тотчас втягивается обратно косое и тонкое, сантиметров двадцати, смазанное кровью лезвие. «Вы хотите сказать, что убили меня?» – недоумеваю я и неволей ощупываю грудную клетку с левого бока, куда должен был прийтись удар лезвия, пока я лежал в гробу. «Понимайте, как знаете», – отдувается менеджер. «Хорошо, – говорю, – я умер и оттого перестал чувствовать доску.