Беглянка

После чего с холодком признал магический амулет, крепко выругался, потому как магов на дух не переносил, и велел нести незнакомку в дом, пока не застыла и не отдала Всевышнему душу.

– Простите, – тихо сказала Айра, заметив, как помрачнел лесник. – Я не хотела причинять вам беспокойство. Как только наберусь сил – сразу уйду. Обещаю. Спасибо, что помогли.

Стагор вздохнул.

– Всевышний велел людям помогать друг другу, даже если кто-то из его детей сделал что-то плохое. Так что отдыхай, выздоравливай. Никто тебя не гонит.

– Я не сделала ничего плохого, – совсем неслышно уронила она. – Не убила, не украла, не разрушила… я всего лишь не желала подчиниться. Как оказалось, иногда это значит гораздо больше, чем жизнь или смерть. Поэтому я сбежала. И поэтому меня скоро начнут искать, чтобы вернуть и закончить то, чего не смогли сделать раньше.

– Не надо, – неожиданно покачал головой Стагор. – Я не хочу знать подробностей. Мне кажется, в тебе нет зла.

После чего поднялся с табурета и направился к выходу, больше ничего не добавив.

«Кажется ему… надо же! – пренебрежительно фыркнул Марсо, когда мужчина ушел. – На сына бы взглянул, провидец! Может, тогда он и не был бы таким болваном!»

«Ты о чем?» – неуловимо нахмурилась Айра.

«Не бери в голову. Лучше попроси у него воды, когда вернется, и ложись спать – во сне силы восстанавливаются быстрее. А я на всякий случай покараулю».

* * *

Айре понадобилась неделя, чтобы выбраться из землянки – слабость уходила довольно быстро.

И каждое утро, открывая глаза, девушка с радостью понимала, что справляется гораздо лучше, чем ожидала.

Конечно, она быстро уставала, подолгу спала, мало ела и невероятно много пила. Но при этом чувствовала, как буквально молодеет после каждого глотка, и поражалась смутно знакомому вкусу. Ровно до тех пор, пока не догадалась – где-то среди этих ручьев прячется природный источник, чьи воды незаметно просачиваются в реку.

Стагор был неизменно вежлив со своей гостьей, осторожен в расспросах и крайне терпелив.

Он исправно охотился, рыбачил, собирал лесные травы и каждый вечер подвешивал тугие пучки к потолку.

Он не сгонял девушку с единственной крепкой постели, неизменно устраивался на ночлег на крохотном топчане у входа, тогда как второй, спешно сколоченный топчан стоял уже наверху и принадлежал Гурту – рослому сыну лесника, которого деревенские за глупое гыканье прозвали Тупым Гы.

Парень не жаловался и не просился внутрь.