Вся Эта жизнь

 – В этот миг у меня засвербело в носу, от запахов и я чихнул смачно, ещё так вышло, что и с соплями вмести, что прям брызнули в разнее стороны от меня. Все, троя, отпрянули от меня, на их лицах застыло удивлении и ужас. Достав платок из кармана халата, я высморкался, довольно громко и смачно, это я умею, когда хочу, и продолжил:

– И мне всё равно, что у больницы нет денег. Нет – денег. Вставайте и работаете сами. Бесплатно. А своих сотрудников, я не буду подвергать опасности. Да и еще респираторы не ниже р3, все остальное говно, сами дышите.

 – Андрей молча работал над материалом, после того легкого, на его стол легло следующее, что воняло так, что даже чуть я не проблевался, что ж говорить, про этих.

– Откройте окно.– Попросила, бледнея, старшая расходки.

– Не положено.– Сказал я, ехидно улыбаясь.– Инфекционный материал ведь. Андрей, что там, в предварительном диагнозе.– Обратился я к лаборанту. Андрей оторвался от материала и посмотрел в листок.

– По – видимо туберкулез, осложненный пневмонией.

– Прочитал он монотонно и без эмоционально, от чего его слова в тишине комнаты, что нарушалась только капаньем неисправного крана, в дальнем конце комнаты, позвучали, как приговор.

– О, значит коронувирусный. Отлично.– Сказал я. Андрей, молча, продолжил работу, он вообще был мало разговорчивым парнем, но хорошим, ну как и я. Я ж хороший, но говнистый. Все трое переглянулись и сказали:

– Ну, мы пойдём?

– Вы пойдете, только после того, как положительно ответите на мою заявку и на всё то, что я вам сказал.

– Отвечал я. Мне бы всё равно, что лицо зама было серым, как стены нашего корпуса, что глава расходки вот, вот хлопнется в обморок, а эпидемиолог стоял с таким выражением лица, что казалось сейчас блеванёт.

– Не сметь мне здесь блевать.– Предупредил я, обращаясь к нему.– Будете сами убирать.– Видно это его напугало и поняв что отмывать он будет именно сам, я никогда не шучу с такими вещами и с такими людьми, сглотнул ком в горле.

– Да. Мы вас услышали.

– Сказал зам.

– Если расходный отдел меня этим не обеспечит к концу сегодняшнего дня, то завтра сами выходить работать сюда.– Сказал я им. Они, молча, ушли, чуть ли не бегом удаляясь от моего отделения.

К вечеру всё было, я как кощей бессмертный над «златом» чахнул. Нет, я не чахнул, я сортировал и прятал в шкафчики в чистой зоне СИЗ, дес. средсва, даже защитные очки. Вот так всегда, пока сам на своей шкуре не прочувствуешь, ничего не меняется.