К северу от первой парты

Подобно герою из древних преданий вознесся он на кафедру. Вся фигура его дышала благородством. Прямая спина, царственное спокойствие и только в глазах – печаль. Печаль божества, сокрушающегося о своих нерадивых созданиях.

Дальнейшая речь прояснила пафос ситуации. Как выяснилось, неделю назад в школу «Х» приезжали сотрудники ну очень серьезной государственной организации проверять донос об экономических преступлениях. Учительницу, написавшую донос, – небрежно заметил директор, – на месте хватил удар, ибо ничего никому она не писала.

Сейчас она в реанимации. —

Он глотнул воды, слегка передержал мхатовскую паузу, и добил аудиторию поразительным фактом. – Но мы знаем, кто это написал. Вы…, – указующий перст, – Марья Ивановна!

Закончить свой обличительный монолог директору не удалось. Ибо упомянутая Марья Ивановна восстала, подобно раненному титану, и возопила. Не знаю, как точнее охарактеризовать тембр ее голоса. Это был одновременно и визг, и рёв. Некий плач гнева, в котором октавы кружились, подобно туалетной бумаге посреди торнадо.

Сильно! Против подобного искреннего ультразвукового негодования гордо и, главное, тихо не повыступаешь. И героический директор временно стушевался.

Впрочем, на каждого Голиафа найдется свой Давид. Школьная завуч, хоть и уступала Марье Ивановне в росте, но имела свои сильные стороны. Статью и талантами она пошла в своего легендарного предка, известного под именем Колобок. От него, помимо внешности, ей также достались способности виртуозно укатываться от крупных хищников, жестко расталкивать мелких и мастерски кидать разнообразных лохов.

Ну и главное, – громкостью, тональностью, и энергетикой завучиха не уступала проклятой доносчице. В нужный момент завуч взвилась в воздух и завопила, – Да, мы все знаем, что это была ты!

Баталия грозила перейти на частоты, недоступные человеческому уху, когда директор предложил доносчице высказаться спокойно, пусть даже и с кафедры. Сказано – сделано.

Марья Ивановна оказалась женщиной мощной.

Была она по ошибке собрана не природой, а сотрудниками мебельной фабрики, отдел шкафов. Гардероб ее, к слову, подбирали в секонд-хенде сценических костюмов поп-звезд эпохи Диско. Восхождение сего дивного явления на кафедру сопровождалось гневными охами, и средней громкости ругательствами. И не предвещали они ничего хорошего ни директору, ни всем остальным силам зла нашего грешного мира.

Свою речь Марья Ивановна начала убийственным аргументом.