Исток. Южнорусская школа поэзии

Сердобольная жилетка,

Да опасливый зрачок,

С ноготок грудная клетка,

Хвастунишка, дурачок.

Все б ему прыжки да прятки

По задворкам, по верхам.

С огольца и взятки гладки,

Сам встает, ложится сам.

День?деньской одна забота:

Был бы цел да был бы сыт.

От призора, приворота

Сам себя заговорит.

Сам найдет себе горбушку,

Сам возьмет себе подружку.

Сам потужит?погрустит,

Позабудет, посвистит.

«Горчайший мой собрат и друг…»

Борису Марковскому

Горчайший мой собрат и друг

Тишайший, ткущий под сурдинку

Созвучий вздорных полукруг,

Смятеннейшую паутинку,

Смотри! что лебединый крик

Звезда взошла в последней трети,

Скорбит пред вечностью старик,

А белый ангел двери метит.

И твердь сдвигается дрожа,

И вширь ложится книга жизни…

Семижды имени бежав,

Душа откроется на тризне.

В последней, смертной наготе

И прямоте. Крыла расправит…

И нам земные сны и те,

И те грядущие оставит.

И нет их слаще и страшней,

И жизнь глядит в себя, как в небыль,

И отирает слезы небом,

И белый город снится ей.

«Свет ли слабеющий…»

Свет ли слабеющий

Издалека?..

Круто на запад

Идут облака.

В дымке у края

Теряется след,

Ни возвращенья,

Ни памяти нет.

«Ну вот мы с тобою и снова в начале…»

Ну вот мы с тобою и снова в начале.

Семь бед за плечами, как лучшие дни.

Скорей же упругий зрачок поверни:

Бог света лазурь отпирает ключами.

Смотри, как бестрепетно сосредоточен

Багульник, как легкий ольшаник лучист;

Как бабочка, дышит безоблачный лист,

В шелках беспризорный кузнечик стрекочет.

Войди в этот неотвратимый покой,

В отверстую музыку лада и света,

В живое блаженство пчелиного лета,

В бесхитростный праздник роскошно?скупой.

«Еще далеко до весны…»

Еще далеко до весны

И сны глубоки у природы,

А мы уже заражены

Безумием горшей свободы.

Так дети, ища новизны

И смысла в игрушечном мире,

Слагают бессчетные сны

Из кубиков ветхой цифири.

Но чудная птица живет

В прозрачном дому из кварцита,

Где вечный кончается счет,

И зренье, как сфера, открыто.

«Утвердясь в нерушимом порядке…»

Утвердясь в нерушимом порядке,

Терпеливой листвы ученик,

Я к непрочному миру привык,

Как школяр наигравшийся в прятки.

Жизнь снует, как челночная нить,

На себя натыкаясь с разбега.