Повести и рассказы

Из пасти растекалась красная жижа, но зверь еще дышал ? слабо, но дышал, боролся за жизнь.

? Что ты орешь? Где ты был, я же сказал ? никуда не уходи без меня! ? Мансур был недоволен, но, увидев волка, замолчал.

Мне было немного страшно, но страх быстро растворился.

Мне стало жаль зверя.

? Он умирает, Мансур?

? Да.

Волк со злобой и отчаянием посмотрел на нас, приподняв морду. Меньше всего, подумал я, он нуждался в нашей жалости. Он хрипел, и жизнь по капле покидала его. Не знаю, зачем я дернулся вперед и подбежал к умирающему зверю.

Мансур не успел меня схватить, я был маленький, но ловкий: «Куда ты? Стой!»

Волк глядел на меня пристально, как будто изучал. Я смотрел на него и не мог моргнуть не то от страха, не то от жалости, а может, от любопытства. Отец говорил мне: «Медведь сильнее волка, тигр сильнее волка, лев сильнее волка, но волк не выступает в цирке. Запомни это, сын». И я запомнил.

? Мансур, это ты?

? Да, это я, дядя Николай.

Дядя Николай был нашим соседом и старым другом моего отца и нашей семьи, он был из казаков.

Зверь заскулил, еще раз посмотрел на меня и обмяк.

Я навсегда запомнил этот момент: два горящих диких желтых глаза смотрят на меня. Прямо на меня, мне в глаза, как будто разговаривают со мной.

? Его наверняка отравили, и он пришел сюда умирать.

? Как это ? отравили? ? спрашиваю я.

? Просто убили овцу, а потом набили ее отравой. А он и слопал. Ты же не смотрел ему в глаза, Адам? ? спросил дядя Николай. ? А то есть одна легенда.

Если посмотреть в глаза зверю перед его смертью, душа его к тебе перейдет, ведь глаза ? зеркало души.

Я потом всю ночь не спал, думал о том, что он сказал.

2

За несколько месяцев до войны многие дома опустели, многие наши соседи спешно уехали, особенно не местные, у кого не было тут корней. Жизнь изменилась, стала другой, воздух как будто стал тяжелым, и дышать стало нелегко. Наша улица опустела и затихла.

Не было уже общих веселых праздников. Те, кто остался, тоже как будто стали чужими и незнакомыми.

Везде в воздухе веял вирус тревоги и недоверия. И мы все заразились. Затишье перед бурей.

На днях мой отец о чем-то громко спорил с дядей Николаем.

? Уезжай, Умар, бери семью и уезжай. Я тебе помогу.

? Нет, Николай, я никуда не поеду. Здесь мой дом, моя земля. Я не вор, не трус и не предатель. Здесь жил мой отец, мой дед. Здесь лежат мои предки.

? Тогда прощай, ? глубоко вздохнул Николай. ? Да хранит тебя Аллах.