Новая притча

У него лицо тайно пьющего монаха, шапочку он носит, как держал бы меч человек, всю жизнь бывший писцом, и в нагрудном кармане его халата сложенный стетоскоп, что только увеличивает комичность образа. Итак, профессор переглянулся с ним и спросил как бы у себя:

– И так срастётся, а?

Ассистент важно кивает.

– Всё, не нужно операции.

Я опешил, а профессор уже перешёл к следующей кровати.

Времени 09.00.

09.00?? Ну, это я хватил! Ещё завтрака не было, а я уже прокрутил профессорский обход. Это обычный бывает до завтрака, как раз от девяти до десяти, а профессорский – никак не раньше одиннадцати.

Проснулся Пётр. Ночью он сходил к Володе и получил ещё один обезболивающий укол, поэтому утром спал в полную силу. Я слышу, как он тихонько запел:

Вернёмся с победой,

К тебе я приеду

На горячем боевом коне.

Значит, настроение у него хорошее. Мы приветствуем друг друга поднятием левых рук (у него тоже больная правая) и кратко информируем о ночных занедужиях. Потом он надевает свой странный, но такой уютный пиджак и выходит на балкон курить.

Я смотрю ему вслед и только сейчас вижу в полной мере, какое сегодня чудесное утро.

…такое впечатленье, что лето вернулось: воздух прозрачен и звенит предчувствием дня, и кажется, что за крышами море.

Это было окончание одной смс-ки.

Времени 09.45.

Вот и завтрак, его слышно издалека, да и прислушиваться нет надобности – достаточно взглянуть на Витю. Завтрак это всегда каша, четыре вида каши. Не на выбор, конечно, а с чередованием по дням: овсяная, манная, гречневая и (самая вкусная) пшённая.

А самая импозантная на сегодняшний день – овсяная. Помните, я говорил, что летом мы не закрывали балкон? Сейчас конец августа, балкон мы по-прежнему не закрываем, однако ночи уже прохладны, причём настолько, что требуют присутствия одеяла на теле. Больничное одеяло тяжёлое и колючее, для моей ноги неподходящее даже через пододеяльник, поэтому я продолжаю спать под одной простынкой. Уже пару раз просыпался от холода, но свежий воздух превыше всего! И вот по утрам я, как истинный джентльмен, круглый год спящий с открытым окном, съедаю тарелку овсяного порриджа. Ещё на завтрак обязательно дают яичко вкрутую, кусок хлеба с маслом или опцией в виде сыра и колбасы, и напиток какао.

На минутку заходит Олег Павлович приготовить к обходу снимки, которые хранятся у каждого под матрасом, и сказать кому надо срочное и важное. Мне он говорит, что моя операция дело почти решённое, и назначена на вторник.