Новая притча

Некоторое время я лежу один и наслаждаюсь переменой обстановки, затем появляется врач. У неё хмурый, пограничный с тревожным вид, жилетка поверх халата, неуставные брюки и во рту явно не хватает папиросы. Она показывает, как положить руку, устанавливает аппарат и уходит. Аппарат издаёт звук ожившего терминатора, врач появляется снова и просит развернуть руку. Всё повторяется. Она выходит в третий раз и говорит, что теперь хорошо бы положить ещё и вот так. Я скептически хмыкаю, и она понимает, что хочет невозможного.

– Ладно, подожди, сейчас запишу в историю.

Она записывает очень быстро и отдаёт мне историю болезни. Саша вывозит меня в коридор, в котором осталась только одна кровать, и везёт к лифту. Вдруг на ней приподнимается очень бледная девушка и кричит:

– Эй! А как же я?

Саша оборачивается на ходу:

– А тебя кто привёз, Андрюха?

– Да, Андрюха! Вы не знаете, где он?

Саша благодушно фыркает:

– Сейчас протрезвеет – придёт.

И мы сворачиваем к лифтам.

Времени 13.50.

Не заезжая в палату, едем к перевязочной. Она занята. Саша оставляет меня и идёт звать маму. От перевязочной до нас два шага, с этим мама справится, поэтому Сашины функции кончаются здесь.

Времени 14.20.

Как раз вернулись к обеду. На обед сегодня суп овощной, капуста под общим названьем солянка и напиток шиповник. В отличие от завтрака, обед никто не берёт, предпочитают своё. Естественно, никто, за исключением Вити.

На первом этаже есть приличный буфет, мама идёт туда и спрашивает, не нужно ли кому чего. Витина жена просит купить ей салат «эстонский».

– Эстонский? – мгновенно включаюсь я, – сейчас вернулись люди из буфета и сказали, что эстонского нет.

– Странно, всегда же был?

– Вчера в соседнюю палату положили эстонца, так родственники всё размели!

– Ну, надо же, – в её лице искреннее огорчение, – ладно, купите мне из курицы.

Мама уходит, пряча улыбку. Пётр идёт в наш туалет мыть посуду. Я рассказываю ему про жестокого Андрюху, бросающего слабых девушек, и тут в наш разговор врезается Витя. Как всегда, бескомпромиссно, сжигая за собой все мосты:

– Что, Пётр, пошёл тарелки мыть?

Пётр кивает и идёт дальше. Витя улыбается.

Времени 16.00.

Мама только что ушла, жена Вити ушла раньше.