Новая притча

Книг много, но сейчас меня интересуют «Страсти Христовы». Я на всякий случай изменил до неузнаваемости имя автора, но если какое-то сходство всё же останется, спешу заявить, что оно случайное и ненамеренное. Итак, назовём его Строгов. На обложке голова Христа из фильма Мэла Гибсона. Смотрели? Хороший фильм, в нём чувствуется удачный мистический фон, напряжённость сцен, солидный бюджет. Нет только одного – объяснения величия жертвы Христовой, ответа на вопрос, зачем он добровольно шёл на Голгофу через земной ад людской жестокости и непонимания?

Господи, какую чушь несут люди, когда задаёшь им этот простой вопрос: зачем Христос взошёл на крест? Или даже снизошёл до креста? Он взял на себя грехи наши; он искупил грехи людские; он своей кровью смыл грех с человечества.

Ответ всегда отлетит от зубов! Но ведь эти слова могут означать одно, могут и другое, а могут и вообще ничего. Это как сказать «я тебя люблю». Естественно, у этой фразы есть свой номинальный смысл, то есть, как бы понятно, о чём речь, но конкретное значение в неё вкладывает лишь говорящий. И если задать следующий абсолютно логичный вопрос «а как он мог таким образом искупить грехи людские?», то здесь уже никакого «от зубов» не будет: ну… то есть… как это… А если вослед задать ещё один, то и вовсе без ответа останешься.

В книжке определённо прослеживаются 4 главных тезиса:

1. «Бог не просто есть – Он действует. Без пауз. И нет в сотворённом Им мире силы, способной помешать Богу сделать так, как Он хочет».

2. «У Него было столько любви, что Бог решил поделиться ею с кем-нибудь ещё». Это про сотворение мира, которое, по Строгову, явилось «актом любви».

3. «Библия… не объясняет, кто Он такой. Зато она рассказывает о Его делах и предлагает самим догадаться: каков же Бог, поступающий вот так? И в этом смысле Библия – увлекательнейший детектив».

4. «История, которую христианство рассказывает миру, это и есть история о Блудном сыне».

Их истинность для Строгова несомненна. И даже не так: это само собой разумеющееся. Про сотворение мира он прямо говорит, что не знает, почему был создан мир, но знает, зачем. Ну, знать он этого никак не может. Утверждая подобное, он лишь демонстрирует полноту своей веры, которая по определению не допускает сомнений. Но ведь это Строгов не сомневается, а у меня вот есть вопросы. Не глобальные вроде «быть или не быть?».