Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология

По-весть

Помню, шагом шел нетвёрдым в одиночестве негордом

и забрёл – за коим чёртом? – по пути в кромешный бар.

Бар напрасный, бар случайный, жизнь, зачем судьбою

тайной…

От тоски ли чрезвычайной и семейных дрязг и свар

я набрался как сапожник и услышал сквозь угар,

как в окно влетело: «Карр-р!»

Карр-р. Карета. Некто в чёрном, взором огненным

и вздорным

озаряя ночь, проворным жестом вынув портсигар,

в бар вбежал и сел напротив, но погоды не испортив, —

я, как если бы юродив был, легко держу удар…

Сел и сел, сиди с дедалом, с неба рухнувший икар.

Тут он рот разинул: «Карр-р!»

Ну и что? Я не в обиде. Жизнь прошла в нетрезвом виде,

и кому сказать «изыди!», если сам себе кошмар?

Бар прокуренный и чадный, пересыпан непечатной

бранью мерзкой и надсадной, воздух – смрад и перегар…

Всё ж в реестре преисподней бар не худшая из кар.

Сотрапезник рявкнул: «Карр-р!»

Я спросил: «Придя оттуда, где, навалены как груда

или поданы как блюдо, мы мертвы, и млад, и стар,

свет пролей – на самом деле мы мертвы, когда не в теле?

Есть душа, о коей пели и поют, ценя свой дар,

менестрели? Эти трели – правда или же товар?»

Он кивнул и молвил: «Карр-р!»

«Если ж есть душа в загробном мире, телу неудобном,

в состоянии свободном лучше ль ей? И что там – пар

млечный? ангелов ли пенье? – не испытывай терпенье! —

света параллелепипед или звука белый шар?»

За окном сирена взвыла – на пожар промчалась car.

Призрак, выпив, вскрикнул: «Карр-р!»

Я в ту пору жил на Pelham, был декабрь, несло горелым,

надвигалась баба в белом, я забрёл в кромешный бар,

где с таинственным собратом, чернобровым

и крылатым,

расщепляясь точно атом, пил не то чтобы нектар.

Алкоголь – мой горький фатум. «Карр-р! —

в проезжем свете фар

гость мой дважды гаркнул, – карр-р!»

«Где мой первый друг бесценный? – я воскликнул. —

Что за сценой?

Говори, бродяга бренный!» – Но бродяга

с общих нар

встал и подал знак, чтоб следом шёл за ним я.

Верно, ведом

путь ему… И за соседом я ступил на тротуар.

Две парковки, три заправки, супермаркета амбар…

«Что замолк ты? Каркни!» – «Карр-р!»

Шли и шли. Снежинка косо пролетела возле носа.

Ни единого вопроса больше не было. Футляр.

Человек в футляре. Узость взгляда – есть, по сути,

трусость.

Изворотливость, искусность – вот и весь твой

скудный дар.