Перпендикулярность

Главное, что они есть, и что, прочитав его, они напишут тебе ответ, в котором будут кричать, что твой «Апокалипсис» слабоват, а сам ты неженка. И ты будешь ржать, как лошадь Пржевальского, три дня и три ночи, услышав такое. И возможно скажешь: «Вот он уже близок этот настоящий день!» И это, наверное, станет твоим последним безумием… А пока жди… Они тоже ждут… Ведь такова его судьба, чтобы его ждали.

– Нет! – воскликнул я и подскочил с кровати, – Я не хочу ждать. Ты снова мне лжешь. Да! Лжешь, усыпляя меня своими сказками, в надежде, что я тоже усну, как и все эти слепоглухонемые.

Ты, как и они, продался Психоматриксу. Так ступай же к нему. Нет! Лучше беги, а я останусь здесь, и буду делать то, что мне суждено. Пускай я неудачник, пускай мне не повезло в том, что я родился человеком. Мне плевать на это, ведь отныне я знаю истину. Истина в том, что истины не существует. Она миф, иллюзия. Всё это время нам довольно неплохо лгали. Но теперь меня не обмануть. Мы живем для того, чтобы жить, и будем жить независимо от нас самих. Я вижу свет в конце тоннеля и иду туда, чтобы очистить путь для новых людей.

Я подошел к столу. На нем лежала Библия.

– Нет! Довольно сказок. Нам не нужны старые древние люди. Нам нужны новые люди, новейшие люди, сверхчеловеки… так завещал дедушка Ницше.

Часть первая: Апология безумия

Здесь сижу я и жду; все старые, разбитые скрижали вокруг меня, а также новые, наполовину исписанные. Когда же наступит мой час?

    Фридрих Ницше

Книга I: Критика пустоты

В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…

Максимальная концентрация внимания в одной точке, ювелирная точность движений и абсолютная сдержанность в эмоциях – так можно охарактеризовать стоматолога-профессионала. Однако никто на земле не рождается в формате профи. Это всего лишь стандарт, к которому все должны стремиться. Почему? Нас всех так учили, нам говорили, что это наилучший путь к достижению цели.

А разве кто-то искал новые тропы?

Шум турбины заглушал всё, что только можно было заглушить. Хотя я сомневаюсь в том, что на данный момент во мне присутствовала способность что-либо услышать. Всё мое внимание было приковано к пациентке. На улице стоял июль, который готов был испепелить всё и вся своими безжалостными лучами, в связи с чем сегодня я надел свой зеленый укороченный халат на голое тело.