Вперед, по жизни

Выступило ещё пара человек, но их речи, по сравнению с речью директора, были ничто. Они только мямлили, что знали Серёгу, как общительного человека. Да и что могли сказать о нём посторонние люди, которые его то и видели пару раз издалека?

Отец Серёги стоял рядом с гробом и всё время молчал. Он первым взял горсть земли и бросил её на крышку гроба. Звук падающей земли гулко донесся до Лёньки, поразив его своей безысходностью. Всё!

Был человек – и не стало человека и всё, что было связанное с ним, осталось под этим небольшим холмиком земли.

Так молча и закопали Серёгу.

Для Леньки это было так необычно. Несколько дней назад Серёга смеялся, что-то старался кому-то доказать, совершал подлости, отбывал наказание за них – и все… Никому он уже ничего не докажет и, вообще, никому он никогда не был нужен и сейчас не нужен. А теперь особенно. Будет догнивать на этом Богом забытом кладбище где-то в глубине тайги. Или, наоборот, останется навсегда вечно молодым в этой мерзлоте, как тот убитый старатель, которого ребята нашли в шахте.

«А, может быть, отец так сильно любит сына, что хочет, чтобы тот навечно остался молодым, оставив его в тайге и закопав в мерзлоту?»

Но тут всех присутствующих на похоронах пригласили на поминки, а для дальнейших размышлений у Лёньки просто не осталось времени.

После того как кинули последнюю лопату с землей на могилу Серёги и холмик разровняли, народ бодро двинулся с кладбища в сторону клуба.

Если на кладбище все шли тихо и благородно, то сейчас, в преддверии предстоящих возлияний, настроение у народа поднялось, стройность рядов потерялась и даже кое-где раздавались шутки.

Все прошли в клуб, где стояли накрытые столы с обильными закусками и выпивкой. Водяры на столах оказалось немерено.

Лёнька с Сашкой тоже оказались за общим столом. Им дали попробовать по полстакана красного вина, чтобы они помянули усопшего.

От такой дозы спиртного, мальчишки здорово захмелели.

Лёнька слышал от кого-то, чтобы хмель прошёл побыстрее, надо много есть. Поэтому они с Сашкой навалили себе полные тарелки всего, что находилось на столе и ели от пуза.

Неожиданно Лёнька почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо. Он обернулся и увидел Ивана Михайловича:

– Закусываете, ребятки? – как бы невзначай начал тот непринуждённо.