Ангел. Бесы. Рассказы

 – Я тебе сейчас шею сверну, сучонок!

Жаждущие зрелища одноклассники вяло, без энтузиазма принялись разнимать нас. Но Амран с горящими как у тигра глазами оттолкнул их и двинул меня ногой в грудь. Боли я не почувствовал, слегка только пошатнулся и отступил назад, к открытым шкафчикам. И он, болван, решив, что проучил каратиста и что отныне я раб и буду у него на побегушках, расслабился. Вот где ошибаются здоровяки, они не знают, насколько опасны и непредсказуемы маленькие человечки. Я собрал всю свою волю, ненависть и силу в носок, мысленно превратил его в раскаленную булаву, как учил Вахтоша, и нанес сумасшедший удар королю в промежность.

Ребята ахнули, Амран, схватившись за мошонку, согнулся и выкатил глаза, но я не дал ему прийти в себя, иначе верзила превратил бы меня в пыль, и стал молотить его по голове кулаками, пока он не свалился.

Девчонки, наблюдавшие за дракой в щель, завизжали и стали звать на помощь учителя физкультуры Аркадия Самсоновича. Больше всех кричала пышка Ната, по слухам, потерявшая девственность еще в раннем возрасте.

Говорили, будто красавчик Мята из седьмого класса одно время встречался с ней, и как-то на берегу Терека она разделась перед ним, а тот, увидев ее густые черные заросли под животом, испугался и дал стрекача. Аркадий Самсонович примчался в раздевалку со свистком во рту и, увидев на полу поверженного короля, чуть не проглотил свою пищалку от изумления.

– Кто его так? – спросил он, переводя взгляд с одного рослого ученика на другого. Большие немигающие серо-голубые глаза учителя остановились на мне, растрепанном, с отпечатком ноги на рубашке с отлетевшими верхними пуговками.

Пока учитель физкультуры поднимал с пола свергнутого короля восьмых классов, я развернулся и медленно, давая понять, что мне плевать на любые возможные последствия вплоть до исключения из школы, направился к выходу. Девчонки, столпившиеся у двери, расступились, и я прошел между ними, будто султан мимо своих жен в гареме.

Оказавшись во дворе школы и глотнув свежего воздуха, я почувствовал стеснение в груди – нет, только не при свидетелях! Я забежал за флигель, где у нас обычно проходили уроки французского, упал на прелую листву и зарыдал.

Плакать, конечно, удел слабых и девчонок, но я постараюсь объяснить. Дело в том, что в Цхинвале я жил в неблагополучном районе, и ребята постарше с маниакальным упорством стравливали нас, малолеток, словно патриции гладиаторов в Древнем Риме. Дружба между мелкими всегда кончалась дракой.