Ангел. Бесы. Рассказы

Хуже, когда рубятся быки – так мы, профессионалы, зовем физически сильных и неповоротливых ребят, – подохнуть можно от тоски, глядя на них, им бы на вольную борьбу податься или штангу.

Тренера в этом симпатичном с зеркалами на стенах зале все звали моалимом, я поговорил с ним, и он, узнав, откуда я, заулыбался.

– Осетины – прекрасные борцы, – сказал он и предложил мне сделать разминку вместе с командой.

– Но у меня нет с собой формы, – сказал я печально моалиму.

– А где она?

– Мое кимоно родители запихнули в контейнер вместе с остальными вещами, не знаю, когда прибудет.

– Ничего страшного, в раздевалке есть новое, переоденься, если есть желание.

– О да, спасибо, моалим, как Вас по отчеству?

– Зови меня «моалим», по-нашему это «учитель».

Я впервые кувыркался на татами, восхитительное ощущение – жестко и пружинисто, разогрел мышцы, и после отработки моалим устроил схватки. Я боролся с каким-то Фахреддином, оказавшимся со мной в одной весовой категории. Мне уже успели шепнуть, что он очень сильный дзюдоист – порвал всех на чемпионате республики и через пару недель поедет в Москву на всесоюзный турнир.

Моалим, судивший поединок, ребром ладони рассек воздух: хаджиме! Я вышел к центру татами с таким видом, будто меня только что разбудили и меньше всего хочу бороться. Я поклонился Фахреддину, он мне, мы сошлись в схватке, и должен сказать, что более слабого противника я в жизни не видел. Как же он стал чемпионом республики? Или он не в форме? Может, здесь все такие слабые? Но парень был здоров, злился, как черт, и пытался кинуть меня через бедро с захватом за пояс, но как-то очень неумело. Я уже и поддавался ему, но он даже коку не смог у меня выиграть – мешок, одним словом.

После схватки Фахреддин забился в угол и плакал, зато моалим был в восторге от моего умения кидать на иппон. Он прискакал в раздевалку, где я снимал кимоно, и сказал, что я могу оставить форму себе.

– Спасибо, моалим, но у меня уже есть настоящее, венгерское, правда, получу его нескоро.

– Лишнее не помешает, Тамерлан, – улыбнулся он. – Хорошее у тебя имя, царское, ты завоеватель, и я вижу в тебе чемпиона.

Я снова поблагодарил моалима и скромно опустил голову, хотя в душе ликовал.

– Слушай меня внимательно, Тамерлан, если ты останешься в моей команде, я назначу тебе зарплату восемьдесят рублей в месяц. Мало? Еще добавлю двадцатку, не перебивай, будешь ездить на все соревнования, которые в стране и за рубежом.