Путч будет завтра (Старинный романс)

Это за Вами сегодня спасатели на катере гонялись?..

Закончив обследование, врач некоторое время смотрел на него пристальным немигающим взглядом. Алексей Алексеевич поежился и, прерывая затянувшееся молчание, сказал:

– Ну что, доктор, сейчас Вы мне скажете, чтобы я сидел – себе на песочке и на море только поглядывал, а вот плавать – ни-ни?

– Отчего же, – возразил врач. – Плавайте на здоровье. Не с такой интенсивностью, конечно, но море Вам не противопоказано. Профиль у нашего санатория не Ваш, Вам бы лучше в Кисловодск.

Но уж раз приехали, подлечим. Мышцу сердечную не перенапрягайте. И при малейших неприятных ощущениях, уж пожалуйста, сразу ко мне. А назначу я Вам пока вот что…

Назначений было много. И ванны, и массаж, и какие-то токи Бернара, и озокерит, и уколы. Особенно поразил Алексея Алексеевича своей экзотичностью некий “кислородный коктейль”. Показался он ему вещью крайне глупой, никчемной и даже вздорной, но уж раз назначают… врачу видней.

– Таблеточки попьете, – говорил, между тем, врач, – я тут Вам в санаторной книжке написал, обратитесь к старшей медсестре, она выдаст.

А насчет плавания, вот что. Я всегда мечтал освоить баттерфляй. Кролем-то я плаваю, и даже, вроде бы, неплохо… может, покажете?

Алексей Алексеевич рассмеялся и, увидев, что врач растерянно захлопал глазами, поспешно сказал:

– Никаких проблем. Тут у меня уже целая группа собирается. Отчего же, конечно, научу.

Он поблагодарил врача, попрощался и вышел из прохладного здания наружу. После полумрака кабинета яркий свет буквально ослепил его.

Легкий ветер шелестел глянцевой листвой деревьев, и одуряюще пахли цветы. Алексей Алексеевич взглянул на часы. Время подбиралось к ужину, но жаркое южное солнце стояло еще очень высоко. Первый бестолковый санаторный день никак не желал приближаться к концу.

4

Море было неправдоподобно синее, небо голубое, зелень отливала глянцевым лаком, и солнце шпарило просто умопомрачительно. Как крутой кипяток. А вот что касается отдыха… Был он какой-то рваный, фрагментарный, одновременно суматошный и тягучий, и не было в нем привычной упорядоченности.

Системы в нем не было, вот в чем дело.

Часами валяться на песке казалось Алексею Алексеевичу делом в высшей степени никчемным и даже глупым, бесцельное барахтанье в воде тоже, в общем-то, особого удовольствия не доставляло, а волейболистом он, по здешним меркам, оказался вовсе уж никудышным, что мгновенно и выяснилось, как только он вышел на площадку.