Аркадий

А чем герой тогда занялся:

К чему усердненько он рвался,

Какую лепту внёс свою,

Какую свежую струю,

К какому новому огню

Он подложил лучиночку свою?

Какие мысли там бродили-

Тогда уж сильно мы прогнили…

Аркадий это понимал,

И изменить он всё желал.

ХХХ

Сначала делом он занялся

И разбираться даже стал,

Но белою вороною казался,

И намекали: нос, чтоб не совал…

Его никто не поддержал,

А он ломиться далее не стал.

Но должно все-таки сказать:

Упорства он не воспитал.

Здесь нужно было бы ломать,

Но жизни свою он прошагал

Под строгим оком разных нянь,

Хоть лучше видел нову грань

И сложность предстоящих дел,

Но сам в душе их не хотел.

ХХХI

А цели в жизни он не знал:

Поскольку власть он презирал,

И вверх ползти он не желал

И за тщеславье он карьеру почитал;

За деньги биться он не мог,

Поскольку в них не видел толк.

Но, впрочем, их он не имел,

Предпочитая книжек ряд,

И потому и думать не хотел,

И вещи новой был не рад,

И славе цену тоже знал,

Так ничего и не желал.

Семью ещё он презирал,

Под юбкою приюта не искал.

ХХХII

Глупец? Но глупость более оруча:

Она всегда своё возьмёт.

Пускай она пуста, звонка, трескуча-

Она всё знает, танком прёт,

Не различает честь и подлость,

Не ведает про слово гордость.

Он может воли не имеет,

И цену не познал себе?

Перечить никому не смеет-

Итог: сгорит он, как в огне,

Иль тихо отойдет в сторонку,

Боясь ввязаться в эту гонку.

Таков закон у жизни всей,

Немало здесь лежит костей.

ХХХIII

Так мы теряем и таланты,

Теряем мимо проходя.

Не вырастают и гиганты

И, занимаясь чем-то не хотя,

Мельчают, падают, сгорают,

Как динозавры вымирают.

Но мы богаты даже здесь:

Земля иных для дел родит.

Для нас не будет это весть.

А мы готовы всем сорить,

Готовы их не замечать,

Как не умеем мы считать,

И выгод всех не извлекать,

Согласны даже прозябать.

ХХХIV

Аркадий мой талантов не имел:

Ты хочешь верить, то – поверь.

Пусть ямб с хореем различал,

Но что он знал – поди проверь.

Ведь интеллект уж вещь такая…

Что кое-где он и стена глухая,

Кой-где мой друг – большой болван,

Где собеседник из умнейших,

Но уж язык нам точно дан,

Чтоб не вести речей глупейших.

Он лишнего вообще-то не болтал,

И ум успешно он скрывал,

Не горячился даже в споре,

Но в этом я не вижу горя.