Ушедшие на небеса

Вздрогнув, Анатолий Курбанович поспешил к двери. На пороге стоял пожилой мужчина: невысокого роста, чуть сгорблен, смуглое лицо посечено морщинами, под кепкой густые вьющиеся седые волосы. Это был Курбан Рахмонов. Рядом внук – Курбан-младший.

– Где Наташа?

– Проходите…

Не снимая обуви, Рахмонов прошёл в гостиную.

– Наташа!

Наталья Ивановна сидела на стуле. Он упал на колени, обнял её, задрожав разом всем телом, заплакал. Предательский комок подступил к горлу Артамонова. Он пересилил себя, осторожно вытолкал родню в холл и тихонько прикрыл дверь.

– Пусть побудут одни.

Обстановка понемногу разрядилась. Сергей с удивлением рассматривал свою копию. С такими же удивлёнными глазами рядом крутилась и Алёнка.

– А почему вы так похожи с дядей, а папа?

Сергей всё ещё не мог отойти от увиденного, но объяснение у него было, мужик он умный, даром что преподавателем в институте работал.

– Я знал, гены у отца и у меня доминантные, всё те же тёмные глаза, смуглая кожа, широкий подбородок, тёмные жёсткие вьющиеся волосы.

Но чтобы через поколение образовались две равно похожие копии – это удивительно. Я лично подобного никогда не встречал.

– Серёжа, а ты по-простому можешь объясняться, – это Артамонов-старший вступил в разговор.

– Папа, всё просто, ген Курбана Халимовича очень силён, он победитель, а победитель, как правило, проявляется в наследниках. Вот и всё.

Может и просто. Это им, молодым, просто было сейчас рассуждать. Но не просто всё было там, в гостиной.

Немного успокоившись Наталья Ивановна и Курбан Халимович тихонько разговаривали. Трудным был этот разговор. Прошло пятьдесят пять лет после их встречи здесь, в Москве. в госпитале. Она, молоденькая медицинская сестричка, девчонка восемнадцати лет и статный черноволосый красавец, армейский разведчик, залечивающий в госпитале раны. Встретились – и закрутила их любовь, та любовь, что не спрашивает ни возраст, ни родословную, ни разрешения у родителей.

То была настоящая любовь!

Годы прошли, более полусотни лет позади.

И семь дней. Семь дней, что они тогда встречались. А в этих днях свиданиям отведено было не более пяти-шести часов. Пять-шесть часов встреч, объятий, поцелуев, эти несколько часов любви – всё, что у них в памяти осталось. И ещё сын. Сын остался – как свидетельство их большой любви. А потом долгие, долгие годы разлуки. Больше они не встречались. Как? Что? Почему? Искать виноватого? Глупость.