Отчий дом

Сейчас, вот уже спустя долгие годы, Серафима с теплотой вспоминала это чудное время, сердце успокоенно билось в груди, несмотря на то, что это лишь воспоминания, которые не претворятся в жизнь. Увлекаясь своим рукоделием, она отметила в памяти ещё одну особенность матери: из-под её лёгкой руки всё выходило со вкусом и изяществом, будь то вязаное панно, игра на фортепиано, декор комнат, ужин для всей семьи или же воспитание единственной дочери. Совет и одобрение Веры Николаевны были жизненно необходимы для Серафимы, девочка росла и понимала, что природное благородство матери не передалось ей по наследству, так как характером и манерами она была в отца, но мировоззрение и принципы были накрепко привиты любимой матерью ещё в детстве, ведь мудрая женщина никогда не заставляла дочь, она лишь подталкивала её к нужному решению или поступку, в тайне радуясь своим ловким манёврам в воспитании.

Серафима тянулась к ней, подобно цветку, который раскрывается под лучами солнца. Позднее девочке казалось, что она именно подснежник, со снежным папой и солнечной мамой. Раздумья Серафимы прервал громкий кашель отца.

– Сейчас, сейчас, папа, вот вода… выпей… – трясущиеся пухлые руки не сразу обхватили тяжёлый стакан. – Тебе уже лучше? Ничего не болит?

– А?.. – мужчина прижал руку к груди и осмотрелся, будто в полусне. – Фима, ты здесь, моя хорошая? – наконец судорожно выдохнул он.

– Да, я с тобой. – Она поцеловала его руку в подтверждение сказанного. – А ты со мной? Не оставишь меня больше?

– Куда уж я денусь, старый баловень?! Я с тобой ещё не побыл как следует!

– Вот и хорошо, будем тебя на ноги поднимать всем женским коллективом! – подхватила дочь весёлый настрой отца.

– Даа… – протянул мужчина и с непривычным оттенком беспомощности и беспокойства в глазах взглянул на Серафиму. – А Мила, как она там?.. Не трудно ли справляться с таким большим хозяйством?

– Знаешь, на удивление вовсе нет… Энергичная такая, живая, всегда то там, то здесь, только рыжим хвостиком на голове успевает вилять… Смешная, конечно, но хозяйка неплохая, – задумчиво произнесла женщина и заметила, как отец будто бы вздохнул с облегчением.

 – Переживаешь?

– Как не переживать за свой женский коллектив? – Веер глубоких морщин в уголках глаз мгновенно сомкнулся, потемневшие губы растянулись в тёплой улыбке.

– Папа… Прости меня, я не хотела расстраивать и доводить всё до такого… – еле слышно проговорила Серафима, роняя взор на пушистый ковёр.