Собрание сочинений. Том четвертый. Рассказы

О врачах: добросовестный врач, прежде чем назначить больному лечение, должен узнать не только его болезнь, но и привычки его в здоровом состоянии и свойства его тела, все люди разные. Не всегда во власти врача исцелить больного. Противодействовать болезни нужно вначале; поздно думать о лекарствах, когда болезнь укоренится от долгого промедления.

Смотрите, как разрушается от безделья ленивое тело, – также, как портится вода в озере без движения: порастает ряской и осокою.

Но. Здоровье также заразительно, как и болезнь.

Общение с жизнерадостными здоровыми людьми тоже может помочь.

Как сказал Пришвин: «Здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него всё это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья – это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне – то должно быть и всем (кто рядом) хорошо!»

Наиболее деятельным союзником болезней является уныние больного.

Судите о своём здоровье по тому, как вы радуетесь утру и весне (природе). Жизнерадостность – это не только признак здоровья, но ещё и самое действенное средство, избавляющее от болезней.

Здоровый нищий (бедняк) – счастливее больного короля.

Девять десятых нашего счастья зависит от здоровья.

Разве вам не известно, что настоящее блаженство заключается в том, что все люди нуждаются друг в друге и что вы ожидаете помощи от других точно так же, как они ждут её от вас? (говорил Дени Дидро).

Разве мы властны влюбляться нам или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы этого не случилось? – Расплата в этом мире наступает всегда (Кармически).

Есть два «генеральных прокурора»: один – тот, кто стоит у ваших дверей и наказывает за проступки против общественных законов, другой – сама природа (она наказывает людей). Ей известны все пороки, ускользающие от законов.

Конец эпиграфа.

Рассказ Неизвестная болезнь «сушка» (Тонька).

Жаркое солнце так нагрело землю, что травы на лугах возле желтой, текущей по песочку маленькой речки, густо пахли медовым ароматом. И в самый разгар сенокоса, когда запах медового сена распространялся по улице всей деревни померла у нас молодая девка Тонька, дочь вдовы Настёны-глухой. Захворала Тонька тяжко, не заболела как обычно, а именно захворала: такая к ней «хвороба» приключилась, что чахла и чахла потихоньку, да так и померла.