Реквием

Поговаривают даже, что он дескать… что она из ревности… что они… диву даюсь… Эти события полностью убедили меня в том… – Чтобы не рассмеяться, Инна прикрыла ладонью рот. – …Она тем самым цинично обнажила их личные взаимоотношения. Он задел её старые сердечные раны…

Эта тирада была последней каплей, переполнившей чашу терпения Елены Георгиевны. Она, понизив голос до конфиденциального шёпота, резко остановила несносную подругу.

– Прекрати! Достала! С фонарём стояла? Отдаёшь отчет своим словам? Это же грубое вторжение в личную жизнь! Тебя послушать, так создаётся впечатление, что рядом нет ни одного порядочного человека.

Сплетни о частной жизни сотрудников меня не интересуют. Тебе – в чём я нимало не сомневаюсь – очень хочется чем-либо выделиться… да нечем, – резко закончила она, явно оскорбляя подругу. И ещё пожаловала её таким презрительным взглядом, что не только Инна, но и вся группа вжалась в стулья. Другого способа остановить Инну на тот момент Елена Георгиевна не видела.

Из чувства деликатности Лиля, молодая подопечная Елены Георгиевны, в эту минуту старалась не смотреть на Инну и всеми силами делала вид, будто ничего не случилось и она ровным счетом ничего не видела и не слышала.

Елена Георгиевна нервно махнула рукой и отвернулась. Ей было неприятно своё собственное раздражение, хотя замечание она сделала для пользы подруги, чтобы другие её не осмеивали. «Сплетни всегда безнаказанно гуляли по земле. Да, не лучшее свойство человеческой натуры», – философски рассуждала она, нервно барабаня кончиками пальцев по мягкой крышке папки с документами.

Инна понимала, что надолго её всё равно не хватит, но больше не обронила ни полслова на свою излюбленную тему о секретарше. И это притом, что ещё свежи были в её памяти утренние лживые слова той, про то, будто бы она, Инна, до сорока лет гуляла напропалую, а теперь взялась проповедовать нравственность и бичевать пороки. «Разве три неудачных брака характеризуют меня как порочную женщину? Скорее, как несчастную», – безрадостно и обидчиво подумала она.

И, как всегда, успокоилась мыслью о людской зависти.

Неожиданно Галкин, очень молодой и не в меру и не ко времени активный инженер, вылез со своей идеей, и только раздразнил своего руководителя. Суханов влёт пресёк его попытку вмешаться:

– То-то и оно, что теоретически возможно, а не практически. Не лезь не в своё дело. Это за пределами твоей компетенции. Ты ещё не способен проникнуть в ситуацию и прояснить вопрос.