Игры для взрослых

Тогда Лора, внезапно разозлившись, сняла пальто, бросила его на перила лестницы, вызывающе сложила руки на груди и запела одну из своих любимых песен, на английском языке, из репертуара “Биттлз” – “Let it be”. И впервые в этом зале раздался ее сильный голос, который она могла сделать высоким или низким, страстным или нежным, хриплым или звучным. Сашка замер на месте, словно боясь спугнуть этот прекрасный миг, и наслаждался исполнением песни, как жаждущий – родником прохладной воды. Леонид весь подался вперед, отложив в сторону гитару, его глаза удивленно округлялись… Теперь и он понимал, какой клад нашел Сашка в этой девчонке, и лучше просто не может быть.

А Лора закончила петь и слегка смутилась, поскольку считала такие приступы эмоций неуравновешенностью и старательно их избегала. Это ее всегда раздражало в Альке, и она подумала, что лучше быть спокойной и сдержанной, чем психичкой. За это Алька и звала ее “занудой”.

Сашка сиял своими большими задумчивыми глазами из-под дальней стены, но больше от удовольствия, нежели от эгоистической гордости.

Лора случайно поймала его взгляд и даже порозовела, так неловко ей стало перед скрытым восхищением.

– Извините, – пробормотала она.

– Да что ты, – возразил Леонид. – Это было потрясающе! И пожалуй, мне нравится больше, чем Патрисия Каас. Не отворачивайся, я серьезно!

– Может, я лучше начну уже разучивать тексты вашей новой программы? – уклонилась от ответа она.

– Не “вашей”, а “нашей” программы, – подчеркнул Леонид.

 – Эй, Александр! Оглох, что ли? Принеси распечатки!

Сашка удалился в помещение, называемое ими подсобкой. Там они запирали свою аппаратуру, слишком дорогостоящую, чтобы оставлять ее днем без присмотра, и пластинки с кассетами. Сашка подозрительно долго там возился. Леонид, устав его ждать, мирно спросил у Лоры:

– Сашка говорил, у тебя музыкальное образование?

– Да, кое-какое. А что?

Леонид покачал головой:

– Ничего. Просто это очень хорошо для того, кто хочет петь по-настоящему.

Одного таланта, даже если он грандиозен, может оказаться слишком мало.

Лора согласно кивнула и обеспокоено посмотрела в открытую дверь подсобки, откуда виднелся включенный свет и угол большого усилителя. Сашка все не шел.

Наконец, он вынес две нотные тетради, достаточно толстые, чтобы вместить весь творческий потенциал амбициозного поэта и композитора, то есть самого Александра Железовского.