Женат на Ундине

– Ты! Что ты… кх! – Андрей начинает было что-то говорить, но спотыкается о взгляд Аси.

Он вдруг осознает, что не так. Более темные волосы, кожа – смуглее, взгляд – страшнее. А еще два странных существа на кухне – о, а мы даже не думаем маскироваться! – что обладают мистическими силами.

Он напуган. И это мерзко. Потому что его страх не такой, какой я привык видеть. В моем мире если боятся, то что-то делают. Он же собирается врать, льстить, выкручиваться, подкупать.

Как же противно! Точно в гнилую тину наступаешь! У меня во владениях никогда не было этой дряни.

Если ил – то чистый, мягкий, точно глина, полезный. Но не гнилая муть.

– Милый, постарайся, пожалуйста не придушить его до смерти. – ласково поет Ася, и я чуть ослабляю хватку водяного хлыста.

Андрей судорожно вдыхает…

Не заметил, как начал его придушивать.

Жена подходит к этому… «человеку» медленно, точно хищница на охоте.

– Хм… что же с тобой сделать? – притворно задумывается она. – Может в окно выкинуть? Мне в доме мусор не нужен.

Тот трусливо косится на город за окном. Какой тут этаж? Не важно. Лететь долго. И я не могу сдержать улыбку при мысли об этом.

– Убери его от меня! – визжит вдруг Андрей.

Я обращаю внимание, что он меня боится больше. С чего вдруг? Ася же смотрит на меня удивленно и вдруг заливисто смеется.

– Что, страшно? – весело спрашивает она у подвешенного посреди комнаты человека, и гордо добивает его. – Это мой муж!

– К-кто?

Мне кажется, или среди волос этого индивидуума показался серебристый волос? Любопытно.

– Милый. – обращается ко мне Ася, и я отрываюсь от пристального разглядывания подопыт… кхм… человека.

– Да, капелька моя?

– Ты же помнишь, что нам его убивать нельзя? – невинно интересуется она. – От испуга тоже можно умереть.

А глаза смеются.

– Действительно нельзя? – подыгрываю ей. – Совсем?

– Совсем. – в непритворном сожалении качает головой Ася. – Хотя…

– Я понял! – бьется в путах Андрей.

– Что? – спрашивает девушка. – Ты же не отличаешься особым интеллектом.

Ты никогда не слушал меня, а если слушал, то отмахивался. Ты всегда видел только себя и свои хотелки. А если и выполнял мои просьбы, то очень неохотно, лишь бы отстала. Я даже удивлена, – она переводит взгляд с него на меня и обратно, – как я вообще тебя терпела? Ты же ничтожество. Сгинь с глаз моих.

Я, повинуясь ее молчаливой просьбе, убираю воду, и пародия на мужчину не аппетитной кучкой плюхается на пол, судорожно подбирая конечности.