Маяк и смотритель

Да что я… всё не находится храбрости письма рассказывать – как можно честно: всё в мире мне кажется одноразовым? И только свет о тебе протекает небесными трассами, и только сон о тебе – повод встать, чтоб скорей снова лечь, а среди дня тебя чувствовать магией, дивинацией – как ты незримо касаешься стенки холодными пальцами (между мирами), я так же синхронно стараюсь касаться, и сами время, пространство тянутся, будто стретч.

Всё не находится силы дойти по шнуру телефонному, сказать, что все мы пылали, а стали такими покойными, и нас хоронят друзья с чёрным поясом и погонами – мне воздают ордена за печаль, чёрствый дух и побег.

Всё не находится рации, почты, гонца, поручителя сказать, что жить одному на Земле так легко и мучительно, но я хочу показать тебе мир, что другие развидели, дрожащий сотней вселенных на внутренней ткани век.

Всё не находится часа и повода, ручки и прочего сказать, что вольты любви без приёмника обесточены, по сути, каждый – огонь, закупоренный одиночеством, и я не знаю, что будет, когда он взорвётся внутри.

Да я всю вечность искал бы тебя, чтобы свет этот вытянуть из наших диких, напуганных душ разговорными нитями, и я нашёл бы и силы, и речь, ты бы стал их хранителем,

но ты и сам не находишься.

Как тут поговорить?

    4.01.2017

«Мы не просили этой музыки, Отец…»

Мы не просили этой музыки, Отец,

как и помоста, свет гирлянды, пианиста,

хорал ветров, входящий в нас со свистом.

Мы не избрали жизнь по крепости сердец

и нам не выдали паёк, причал и тыл.

Инструктор не крепил нам парашюты.

Здесь приземлившийся скучает по кому-то,

кто мог не прыгнуть и чей грог давно остыл.

Мы не просили этой музыки, диджей,

но, каждый раз, идя по улице без цели,

я чувствовал, как ржавые качели

во мне взмывали до небесных этажей.

Лишь стоило поймать вокал и бридж,

когда весь мир застыл сверхчутким меломаном.

Я не хотел бы знать тоску по дальним странам,

по звёздам, из чьих тел ты состоишь,

печаль по голосу, что слов не произнёс,

и по руке, меня не смеющей касаться.

Танцуй без нас, ведь здесь никто не любит танцев,

ряд одиночеств приглашая на помост.

И пусть стоим в тёмных углах и нас трясёт

от звука длиной в жизнь, из поднебесной.

Мы не просили этой музыки, но песня

моя любимая.

Дослушаю.

И всё.

    24.10.