Архангел и Горыновна. Сборник рассказов

Архангел и Горыновна. Сборник рассказов

Белла Воробьева

Магия в будничной реальности – жители этих рассказов живут среди нас. Их отличает лишь то, что удивительные миры уже открыли им свои двери. К бабушке является Архангел, пекарь встречает озерную девчонку, а дежурная метро никак не поговорит с мужем, стоящим рядом с ней – он где-то в другой действительности. И еще безумная любовь, которой не страшна сама смерть.

Архангел и Горыновна

Сборник рассказов

Белла Воробьева

© Белла Воробьева, 2020

ISBN 978-5-4498-5612-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сучок могущества

Минька бежал, не разбирая дороги.

«По-зор, по-зор!» – отпечатывали на пережаренной августом траве обшмыганные кроссовки.

«Жизнь – тлен» – ласково нашептывали гибкие ветки ив, проводя длиннопалыми лапками по его потной шее.

«Пор-ра, пор-ра» – стрекотали черно-белые птицы, мелькая перед его лицом монохромными клавишами крыльев, с притворным участием обмахивая беспрестанно-колючие слезы, прожигающие глаза, щеки и горло.

И, как на клубной дискотеке, немилосердными блицами – то истошно вспыхивающие, то проваливающиеся в сумрак беспамятства, картинки: он, Михаил Рябинкин, машинист тестомесильных машин 3 разряда, входит в рабочий цех.

Трам! Все оборачиваются, переглядываются, улыбаются смущенно-снисходительно.

Тррам! Мерное ведро для воды удивляет непривычной тяжестью, но отправляется в ржавый сумрак раковины.

Трррам! Из-под приоткрывшейся крышечной пасти склизкими каплями выпадают лягушки, зелеными лентами вытекают ящерицы, молочной пеной сползают опарыши – господи! кто же так расстарался?!

Упс-сс! Рабочие штаны из грубого синего хлопка, заботливый мамкин подарок на Михайлов день, вдруг влажнеют-наливаются, по ногам ошпаривает горячее и стыдное.

Хлоп-хлоп! Пружинки ресниц захлопывают презрительные смешинки в ЕЕ глазах.

Бом-ммм – штамп «жизнь кончена» – молотом в мозгу. Всё.

Мог бы, хотел бы бежать, пока сердце не разорвется в последнем замахе перекачать, разрубить, раскромсать весь этот ад, пока не остановит надорванная мышца свой и его, Минькин, истошный бег.

Однако утомленный ландшафт вдруг взял да и выкатил перед ним бурую ленту то ли реки, то ли озера. Чем и застопорил бездумное движение, нелепый крутящий момент уже едва жизнеспособного коленвала его тощих конечностей, гостеприимно предоставляя свои многочисленные воды для последнего решительного шага.