Грустная книжка

Кто же там, за высокими и невесомыми облаками приютит её? И к кому там прибилась Стешулька моя? И – моя Прошечка?» Но пока лилась-заливалась горькая водичка, я уже был спасён, уже небо меня успокоило: «А к кому ещё им там идти, бедным, как ни к Саньке? Только один Сашка точно не бросит новенького, прибывшего и прибившегося к нему горемыку, и обласкает и моих усатых-полосатых чудиков! И нальёт им небесного молочка! Уж он братьям по разуму никогда ничего не жалел!» Вот с такой мыслью, освободившей меня от моих больных шкурных вопросов, я вертаю на место пустой стаканчик и опять успокаиваюсь.

Почему опять?

Я был на Камчатке в экспедиции, когда хоронили Саньку, и мой отец и за меня бросил землю в его могилу. Но судьба потом распорядилась так, что могила отца оказалась рядом с могилой Саньки. И такая тягомотина была на сердце, пока не спилили в этом году накренившуюся, длиннющую и толстенную иву, падающую прямо на памятник Сашке! А она выросла внутри оградки могилы моих отца и бабушки, прямо впритык к памятнику отцу.

Хух, гора с плеч! И что бы мне потом, там, сказал бы Санька, когда бы эта ива рухнула на памятник его мамы, который рядом с его памятником? И так вышло, что вокруг все стелы тёмные, а Санькина из светлого камня… Ещё бы! Он был самым добрым хозяином и другом своих маленьких пиастриков, всего живого и хвостатого, ищущего заботы и защиты. И в школьном живом уголке, мне почему-то казалось, что лапки и мордочки его шустрых подопечных веселей всего тянулись именно к Саньке, моему однокласснику, к Саньке Клочихину.

А я с детства был прохладен к зверушкам, и совсем не любил кошек, так получилось по жизни. У отца в детстве умерла годовалая сестрёнка Алиса от царапины кошки – и как было любить этих пушистиков, если мы с Галкой двойняшки? Она же моя сестрёнка! И только под полтинник я впервые влюбился в свою Стешку, которая приехала прямо в ремзону в школьном автобусе, – в забытую детьми пушистую, серую, дымчатую, с чёрной головой чёрта мою самую любимую и гениальную кошку! Только увидел – понял: это только моё сокровище, моя Джульетта, моё счастье, и без её хвостика и усиков мне не жить! И она мне день в день на полтинник прямо за спиной на диване родила потом Прошку, мою вторую любовь, мудрейшую и мудрющую мою муську, и мы с ней прожили двенадцать лет как в сказке, только что ни померли в один день.